Ну вот и конец съемкам: в три дня мы просвистели три миллиона франков (500 тысяч евро). Перед тем как убрать камеры, мы попросили Энрике отснять еще одну, «трэшевую» версию. Все уже были в истерике, включая Тамару, но Чарли вскричал:
– Слушайте! СЛУШАЙТЕ МЕНЯ ВСЕ! Listen to me, please! Последний раз, когда я видел Марка Марронье в живых, он приложил Октава, здесь присутствующего, заявив, что сценарий, по которому мы с вами отсняли этот фильм, никуда не годится и нужно писать другой.
– Это верно, – подтвердил я. – Он еще произнес фразу, которая навеки запечатлелась в моей памяти: «Улучшить проект никогда не поздно».
– Итак, дамы и господа, леди и джентльмены, неужто мы не выполним последнюю волю покойного?!
Техники явно не горели энтузиазмом. Но после долгих переговоров с Энрике и телепродюсершей группа все же приняла решение быстренько отснять «домашнюю» версию, короткими эпизодами, ручной камерой, под «Догму» (этой зимой все прикольные клипы снимались в духе сего интеллектуального датского кинонаправления).
Итак, вариант «Мегрелет Догма» являл собой следующее: Тамара стоит на веранде из тикового дерева; она грациозно сбрасывает майку, потом, оставшись полуголой, смотрит в камеру и начинает размазывать йогурт по щекам и груди. Кружится, сбегает по ступенькам в сад и прыгает босиком по траве, во все горло грозя своему обезжиренному йогурту: «Мегрелет», I’m gonna eat you!», затем катается по свежевыкрашенной траве; теперь ее груди вымазаны и зеленой краской, и йогуртом; она слизывает «Мегрелет» с верхней губы, постанывая от удовольствия (а камера фиксирует крупным планом ее лицо в белых разводах): «М м м, „Мегрелет“! It’s so good when it comes in your mouth!»
Какой талант! Мы решаем отослать эту версию на Международный фестиваль рекламы в Канн, утаив его от «Манон». Если огребем «Льва», Дюлер волей неволей будет нам аплодировать – победителей не судят.
Марронье наверняка оценил бы подобное усердие. Теперь можно со спокойной совестью возвращаться в Париж, чтобы занять еще не остывшее кресло своего начальника. Но Чарли – моему оплоту, нынче еще более несокрушимому, чем прежде, – этого показалось мало. В тот же вечер, после выпивки в честь окончания съемок, устроенной в «Liquid», он вовлек нас в весьма прискорбную эскападу, о которой я, к сожалению, не могу умолчать.
