Все тот же праздник «Юманите». Я люблю коммунистов, потому что они все еще отказываются быть рабами. Потому что борются против глобализации, распевая «Интернационал». Беднячки сексуальнее прикинутых телок, это я уже отмечал: они держатся естественнее, потому что у них нет денег на то, чтобы стать ШВШ (Шлюшками в Шлёпках). Их зовут Мишель или Сесиль, они носят кроссовки, пахнут пачулями, никогда не бреют лобок, пьют белое вино, знают о существовании Ника Дрейка и ложатся в койку без заморочек, в первый же вечер, при условии, что при них не будешь слишком сильно ругать Фиделя Кастро. Весь Ла-Курнёв увешан плакатами «Девяносто третий – лучший на свете», но я, Оскар Дюфрен, отвожу глаза.
Мне нельзя забывать, что я-то приехал из 75-го, равно как и Ален Минк.
Пенелопа позвонила утром, чтобы сообщить мне, что выходит замуж, и попросила больше не упоминать ее в этом дневнике. Я решил переименовать ее в Жанну. Это не так сексуально, но пусть пеняет на себя – будет знать, как посягать на священную свободу слова. Если весь этот вздор в один прекрасный день станет книгой, я смогу назвать ее «Жанна и нехороший парень».
