— Мне часто хотелось у тебя спросить, обрезан ли ты? Впрочем, это не имеет значения, не думаю, что я почувствовала бы разницу.
— Почему ты не спросила меня раньше?
— Ну, это не так уж и важно, и потом — я боялась задать тебе этот вопрос. Ты бы мог понять его в том смысле, что я жду от тебя чего-нибудь особенного или даже что я недовольна тобой. Мужчины ведь очень чувствительны к таким вещам, верно?
— Не знаю. Мужчины разные бывают.
— Есть ли какая-то необходимость в обрезании? Ну, вроде как в случае с аппендиксом…
— Да нет.
— В наше время это кажется большой жестокостью — отрезать у ребенка часть тела, не спросив, хочет ли он этого. А вдруг из-за этого, когда он станет мужчиной, у него понизится чувствительность? В конце концов, природа не случайно прикрыла такой нежный орган кожей. А тут он становится таким же беззащитным, как колено или локоть, и хлопок, шерсть и лен одежды постоянно трутся об него…
