ЦВЕТ «КОСТЯНОЙ ЧЕРНЫЙ» — жженая кость.
Шеллак — дерьмо, которое тля оставляет на листьях и ветках. «Сажа газовая» — жженая виноградная лоза. В масляных красках используется масло, выжатое из грецких орехов или маковых семян. Чем больше узнаешь о художестве, тем больше все напоминает ведьмины рецепты. Все измельченное, перемешанное, запеченное — смахивает скорее на поваренную книгу.
Мисти все говорила, говорила, говорила, но это было спустя многие дни, в галерее за галереей. Это было в музее, когда ее картина с высокой каменной церковью была прилеплена к стене между Моне и Ренуаром. Когда Мисти сидела на холодном полу, впуская Питера между расставленных ног. Был вечер, и музей был пустынен. Идеальная Питерова черная шевелюра крепко прижималась к полу, он тянулся вверх, обе его руки забрались ей под свитер, разминая пальцами ее соски.
Обе твои руки.
Поведенческие психологи утверждают, что люди совокупляются лицом к лицу из за грудей. Женщины с большой грудью привлекали больше партнеров, которым хотелось играть с грудью во время акта. От большего количества секса разводилось больше женщин, наследовавших большие груди. Это порождало больше секса лицом к лицу.
Сейчас, здесь, на полу, с руками Питера, играющими грудью, с его эрекцией, скользящей под штанами, с раскинутыми над ним бедрами Мисти, она рассказывает, мол, когда Уильям Тернер рисовал шедевр с Ганнибалом, переходящим Альпы, чтобы сокрушить Саласскую армию, Тернер построил его на своей пешей прогулке по окрестностям Йоркшира.
Еще один пример того, что всё автопортрет.
Мисти рассказывала Питеру все, чему учат по истории искусств. Что Рембрандт таким толстым слоем мазал краску, что люди шутили, что каждый его портрет можно поднять за нос.
Отяжелевшие от пота волосы свисали ей на лицо. Ее пухлые ноги дрожали, лишившись сил, но все держа ее. Всухую трахающуюся с выпуклостью в его штанах.
Питеровы пальцы сильней сжали ее грудь. Его бедра выгнулись, и в его лице мышца orbicularis oculi крепко зажмурила глаза.
Его треугольная мышца подтянула уголки рта вниз, обнажив нижние зубы. Его зубы, пожелтевшие от кофе, кусали воздух.
Горячая влага забила из Мисти, а Питерова эрекция пульсировала в штанах, и все вокруг замерло. У них обоих перехватило дух на одно, два, три, четыре, пять, шесть, семь долгих мгновений.
Потом оба сникли. Увядая. Тело Питера расслабилось на сыром полу. Мисти распласталась на нем. Одежда у них обоих слиплась от пота.
Картина с высокой церковью смотрела со стены.
И прямо тут — вошел охранник музея.
