Скачать Прошу, убей меня! (Please Kill Me) читать книги, бесплатно

Лу Рид: …Все время один. Не с кем словом перекинуться. Давайте приходите, поболтаем…
Играть вместе мы начали очень давно, еще когда снимали квартиру за тридцатник в месяц. С деньгами в то время была полная засада, мы питались исключительно овсянкой, а зарабатывали тем, что сдавали кровь или фотографировались для всяких дешевых газеток, для местной прессы. Как-то у них вышла статья с моей фотографией, они написали, что я сексуальный маньяк-убийца, убил четырнадцать детей, заснял это дело на пленку и показал ее в сарае в Канзасе в полночь. А под снимком Джона Кейла подписали, что он убил своего любовника за то, что этот самый любовник хотел жениться на Джоновой сестре, а он не хотел, чтобы сестренка вышла замуж за педика.

Стерлинг Моррисон: Когда мы впервые появились на сцене, мы уже вовсю сидели на транках, жрали «колеса» – торазин и всякие барбитураты. Секонал и торазин уверенно лидировали. Торазин можно было вырубить у врачей – и обычно мы были с терками. Это была классная аптечная штука.
Торазин обычно дают опасным психопатам – он полностью тебя подавляет. Погружаешься в состояние, похожее на кататонию, ха-ха-ха. Я полировал это дело спиртным и размышлял, буду ли я в живых завтра с утра.

Дэнни Филдс: Если я не ходил налево, то каждый вечер проводил в «Макс Канзас-Сити». Там, через два квартала от моего дома, был бар-ресторан, где можно было сидеть всю ночь и наливаться кофе. Вход был бесплатный. И ты всегда подписывал чек и никогда не платил по счету. У меня даже появился комплекс вины – следом за неоплаченными счетами на несколько сотен долларов. Да, в шестидесятые это была весьма приличная сумма. У меня были друзья, которые подписывали чеки «Дональд Дак» и «Фэтти Эрбакл». Все было так здорово, и официантки были прекрасные… И посудомойки…

Рон Эштон: Мой младший брат Скотти и сосед Дэйв Александер были настоящими панками. Я был просто странный парень. В школе я был или чудак, тупица, или уродец. И меня называли «жирный битл», потому что на маскарад я всегда наряжался в битловскую одежду.

Стив Харрис: Успех сингла Doors «Light My Fire» позволил «Электра Рекордз» уверенно встать на ноги, у нас появилась возможность подписывать интересные контракты. Мы перестали быть лейблом в духе «дорогие детишки, сегодня я расскажу вам…»

Кэти Эштон: Где-то через месяц после того, как МС5 и Stooges подписали контракт с «Электрой», Игги женился. Я запомнила день его свадьбы, потому что именно в этот день начались наши с Игги близкие отношения.

Дэнни Филдс: Вечер, когда МС5 играли в «Филмор-ист», был вписан в историю рок-н-ролла и альтернативной культуры. Это было как раз после выпуска «Kick out the jams».

Стив Харрис: После этого случая с МС5 я пошел посмотреть на Игги и Stooges в павильоне Всемирной выставки в Квинсе. Это был первый его концерт в Нью-Йорке. Игги посмотрел в зал, поковырял в носу, кто-то бросил в него пивной банкой, Игги бросил ее назад, спел пару строк, кто-то бросил уже бутылку, бутылка разбилась о сцену, Игги поскользнулся и весь порезался.

Уэйн Крамер: Ситуация с МС5 ухудшалась уже не только и не столько из-за разборок со звукозаписывающими компаниями. Если ты занимаешь политическую позицию, особенно если выступаешь с призывами к насилию, тебе гарантирована жесткая реакция со стороны властей.

Скотт Эштон: После первого альбома на нас не навалилась популярность и признание, и продажи шли не ахти как, но с нами подписали контракт на три альбома, и «Электра» решила, что мы будем делать второй альбом на их лос-анджелесской студии, так что мы писались там.

Пенни Экейд: Мои предки считали, что я – дитя Сатаны. Когда мне было семнадцать, я сбежала из дома. Случилось так, что родная мать накатала на меня жалобу, и мне пришлось целую ночь просидеть в тюряге родной Новой Англии, штат Коннектикут. На следующий день мать пришла, чтобы забрать меня оттуда. Мы шли домой, но для меня все уже было решено. Побывав в Провинстауне и Бостоне, я остановилась в Ист-Виллидже.

Дэнни Филдс: Для меня «У Макса в Канзас-сити» навсегда останется подсобкой в подвале. Позже, когда в 1973 году появились постоянные группы и они выступали наверху, на сцене, «Макс» стал совсем другим местом. Наверху была дискотека, Уэйн Каунти ставил пластинки – и все было ништяк. Но это был не подвал. Не подсобка. По-настоящему клевый период закончился сразу же, как только набрали команды – вслед за ними приперлась огромная туча всякого отребья. Было время, когда «У Макса» считался привилегированной подвальной точкой, и туда могли попасть только свои. А как только на улице выстроились очереди желающих попасть на концерт, «Макс» кончился.

Джим Кэролл: Как-то ночью я шел к себе в отель «Челси». У входа в отель встретил Патти Смит и Роберта Мэплторпа – стоят перед входом в отель и собачатся… Патти меня увидела, прекратила ругань, подошла и сказала: «Ты ведь Джим Кэролл? А я – Патти. Привет».
Мы встречались и раньше – я замечал, что она разглядывала меня в «Максе» и на чтениях Поэтического Проекта в церкви святого Марка. К тому времени за мной уже успела закрепиться репутация поэта.
И она сказала: «Давай я к тебе завтра зайду? Тут есть книжечка одна, хочу ее тебе дать».

Ли Чайлдерс: После того, как кончился ангажемент «Свинтуса», я вернулся в Нью-Йорк и устроился на работу в журнал 16. Потом Лиза Робинсон уговорила Роя Холлингворта, журналиста из лондонского Melody Maker, нанять меня как фотографа. Рой сказал: «Я тут слышал о группе под названием New York Dolls. Подозреваю, что это нечто. И к тому же бесподобное нечто. Поехали, пофоткаем их, заодно интервью возьмем».

Джейн Каунти: Когда мы вернулись из Лондона, Дэвид Боуи как раз собирался в турне Ziggy Stardust . Его убедили постричься и выкрасить волосы в оранжевый цвет – настоящий инопланетянин, поехавший в турне.

Марти Тау: Когда мы со Стивом Лебером и Дэвидом Кребсом подписали контракт с New York Dolls и стали их менеджерами, первым делом мы отправили их в Англию. Мы решили, что Америка – не то место, чтобы раскручивать Dolls, и подумали, мол, давай отправимся в Англию и устроим там крупный контракт, и в процессе вернемся домой, и подпишем контракт еще больше. Мы поехали в Англию и играли на разогреве у Рода Стюарта, перед 13 тысячами человек, а до этого играли максимум перед 350 в Центре искусств Мерсера.

Ли Чайлдерс: Мое первое задание в «МейнМен» было встретить Игги в аэропорту. У Дэвида Боуи был тур с Rise and Fall of Ziggy Stardust и Spiders from Mars, его первый большой тур, и мне надо было забрать Игги и привезти его на шоу. Я знал Игги еще во времена Дэнни Филдса, мне не надо было представляться: «Привет, я представитель “МейнМен”». Он обнял меня, когда вышел из самолета, мы начали разговаривать. Ему было очень интересно, серьезная ли контора «МейнМен». Представь: «Во что это меня здесь втянули?» Я не мог дать ему четких ответов – я и сам их не знал. А зачем мне было забивать себе голову? Я ездил по всей стране, на полном обеспечении. И я сказал Игги: «Слушай, а чего нам терять?»

Сил Силвейн: Dolls только что отыграли неделю у «Макса», и до Конни дошел слушок, что мы собираемся в Лос-Анджелес на шесть дней, играть на «Виски-дискотеке». Конни Грип вроде бы играла в GTO, во что лично я не верю. Она была маньячкой, которая считала, что во всем участвует и без нее вообще мир остановится, хотя все прекрасно без нее обходились. Будь она мужиком, назвал бы ее мудозвоном, а так она была то же самое, только в женском роде. Она разозлилась на Артура. Они жили на Восточной третьей стрит, и Авеню А. Она заявила ему: «Эй, ты что, не берешь меня в Калифорнию?» Артур сказал: «Нет, мы не берем с собой девушек, у нас нет денег». И ночью, когда он спал, она порезала ему большой палец и повредила сухожилие.

Патти Смит: Ко мне вернулась вера в поэзию, когда я увидела концерт Rolling Stones в «Мэдисон-сквер гарден». Джаггер очень устал и капитально отъехал. Дело было во вторник, это был уже третий концерт подряд, и Джаггер был на грани изнеможения – но того изнеможения, которое прорывается в магию.

Ричард Хелл: Мы с Томом Верленом пошли на концерт New York Dolls в Центре искусств Мерсера – и именно глядя на Dolls, я захотел организовать группу. Играть рок-н-ролл казалось гораздо интереснее, чем просто сидеть дома и писать стихи. Открывались безграничные возможности. Можно было работать с тем же материалом, над которым я корпел в одиночку в своей комнате, когда печатал мимеографические журнальчики, рассчитанные на десяток читателей. И мы действительно думали, что не хуже других. Так почему бы не пойти и не продать нашу работу?

Джим Кэролл: Я продавался за деньги. Когда мне было то ли четырнадцать, то ли уже пятнадцать, я ходил по ебаным Гринвич-авеню и Кристофер-стрит – пока кто-то не объяснил мне, что пока рядом есть люди, отдающиеся бесплатно, никто не станет платить тебе деньги.

Пенни Экейд: Я жила в Мэне. Мне надо было съездить в город повидать кое-каких людей, а Роберт Мэплторп сказал: «Слушай, ты не можешь уехать и не сходить на выступление Патти сегодня вечером. Horses только что вышли, и она наверняка выступит потрясающе».

Дебби Гарри: Однажды я зашла к кому-то в гости на Тринадцатой стрит. Неожиданно прямо перед зданием остановился фургон, Малькольм Макларен откинул задний борт и стал доставать оттуда всякие резиновые платья и ботинки на платформе и продавать их прямо там, на улице.

Ди Ди Рамон: Однажды я выходил из «CBGB» в четыре часа утра и увидел Конни. Она сидела на крыше машины и полировала ногти.

Филип Маркейд: Какая-то девушка подошла ко мне в «Мамочке», на мне был такой индейский шарф, и она сказала: «Вау, прямо как Кит Ричардс!»

Уэйн Крамер: В 1972 году когда развалились МС5, мы потеряли друг друга из виду. Это было словно потерять родных братьев – мы были друзьями еще со школы, мы вместе начинали, мы вместе прошли через огонь и воду. В конце, когда команда развалилась, это было так болезненно и так неприятно, что мы вообще перестали говорить друг с другом. Мы перестали быть друзьями.

Ди Ди Рамон: Первый альбом Ramones записали за пару дней. Мы сделали несколько других записей и демок с Крейгом Леоном и Марти Тау, только получилась полная фигня. Потому что по дороге домой из студии мы обдолбались вусмерть – ехали через лес, заблудились и постоянно видели куски людей вдоль дороги. Руки, головы... Причем этот глюк словили все. После такой веселухи мы были счастливы, что вернулись в Нью-Йорк. И решили делать альбом в студии, в той, которая в мюзик-холле «Радиосити».

Боб Груэн: Когда я в первый раз отправился в Англию, у меня был только телефон Малькольма Макларена. Я познакомился с ним в Нью-Йорке, когда он тусовался с New York Dolls. Я позвонил ему, и он повел меня в «Клуб Луизы».

Рэй Манзарек: Однажды Дэнни Шугамен спросил меня: «Как насчет поработать вместе с Игги?»

Ли Чайлдерс: Я начал работать менеджером у Heartbreakers, когда из группы ушел Ричард Хелл. Джонни Фандерс позвонил мне и спросил: «Не выручишь нас? Нам нужен бас-гитарист, нам нужно организовать концерт, нам надо снова очень быстро раскрутиться».

Легс Макнил: Два явления породили идею журнала Punk: учитель Джона Хольмстрема в Школе визуального искусства Харви Курцман – карикатурист, создавший журнал Mad, и «Go Girl Crazy!» Dictators.

Ричард Хелл: Я плохо подходил на роль профессионального рок-н-ролльного музыканта. Я думал, что от природы являюсь звездой рока, ха-ха-ха! Думал, что был и останусь звездой рока на всю жизнь, ха-ха-ха!

Джим Маршалл: Среди ночи я часто звонил Лестеру Бэнгсу в офис журнала Creem. Например, часа в два. Я всегда страдал бессонницей, даже когда был ребенком; так вот, я звонил Лестеру, потому что он все ночи напролет сидел в офисе. Однажды ночью, когда я очередной раз позвонил ему, он дал мне послушать пробную пластинку первого альбома Патти Смит, Horses, запустил ее по телефону – всю целиком, от начала до конца.

Легс Макнил: Панк казался нам свежим и ярким явлением, могучим культом. Панк не был явлением политическим. Хотя, возможно, в некотором роде он все же был связан с политикой. Однако панк был замечателен тем, что в нем не было политической программы. Сутью панка была настоящая свобода, свобода личности. Делать что угодно, лишь бы задеть взрослых. Просто быть таким отвратительным, каким сможешь. Это казалось восхитительным, радостно возбуждающим. Быть такими, какими мы были на самом деле. Знаете что? Я просто обожал это.

Джеймс Слаймен: После выхода первого альбома Dead Boys было решено, что они будут выступать на разогреве у Игги Попа, на его концертах на Среднем Западе. Игги выпустил «The Idiot» и «Lust for Life» и вернулся на сцену. Blondie тоже играли на разогреве у Игги Попа в турне «The Idiot», а Дэвид Боуи играл на клавишах. Я с Blondie побывал в четырех или пяти городах, мне это очень понравилось. Это было величайшее шоу – Blondie и Игги Поп, и играющий на синтезаторе Дэвид Боуи. Все мы пришли в восторг, когда узнали, что Dead Boys будут открывать концерт Игги.

Боб Груэн: Когда Sex Pistols приехали в Америку, я отправился на их первый концерт в Атланте как свободный фотограф. Раньше я фотографировал их в Лондоне, до того как они стали знамениты, и тогда мы нашли общий язык. Поэтому когда стало известно, что Атланта будет первым городом в их американском турне, я решил отправиться на их выступление.

Чита Краум: Нас отозвали в офис Сеймура Стейна прямо из турне. Всю команду, Хилли, всех, так? Сеймур гундел: «Я поставил кучу денег на панк-рок. Но я ошибся! И если вы хотите сохранить взаимоотношения с лейблом, вам придется изменить свой имидж, сменить музыкальный стиль и придумать новое название команде».

Джефф Магнум: The Dead Boys начали меня доставать. Я всерьез обеспокоился собственным душевным здоровьем.
У Чита и Джиды было две морские свинки: Эйс и Уинкль. Уинкль – длинношерстная белая морская свинка – появилась еще до меня. Потом появилась маленькая рыжая Эйс.
Однажды свинки достали Читу, и он сказал, обращаясь к Уинкль, белой свинке: «Ты должна жить, – будто он – Моисей. – Ты должна жить, чтобы процветать. А ты, Эйс, должна сдохнуть. Потому что у тебя мозги такого же размера, как у меня».

Мэтт Лолиа: Ramones сидели в Лос-Анджелесе, занимались своим видео «Высшая школа рок-н-ролла» и писали альбом с Филом Спектором. И тут Ди Ди отправляет меня в аэропорт встречать его новую подругу. Делает он это так: «Поезжай и найди девушку, которая выглядит точно, как Конни».

Кэти Эштон: Когда мой брат Скотти вернулся из Лос-Анджелеса и слез с иглы, он остался жить у матери. Однажды он сказал мне, что Фред Смит и Скотт Морган предлагают ему играть в их новой группе.

Уэйн Крамер: Я собрал группу, как только меня выпустили из тюрьмы. С год мы играли, не особенно напрягаясь, а потом я отправился в Англию и записал сингл для «Радар Рекордз». Собирался записать целый альбом, но все планы рухнули. Я вернулся из Англии как раз, когда Джонни Фандерс приехал в Детройт с Heartbreakers.

Джеймс Грауэрхольц: Билли, сын Уильяма Берроуза, умер в марте 1981-го. А Уильям снова сел на геру еще летом 1978-го – когда Билли делали операцию по пересадке печени, он жил в Болдере и затусовался с местными панками. А они, как и многие другие, прямо кончали от радости, если появлялась возможность подогреть Уильяма Берроуза.

Ди Ди Рамон: Бесконечный рок-н-ролл как-то поумерил мое бунтарство. Пятнадцать лет подряд без перерыва мы разъезжали с гастролями. Меня уже тошнило от нашего фургона – сидишь сзади, пялишься в окно. Поговорить не с кем. Джонни с Джоуи не разговаривали несколько лет. Когда-то мы ездили в автобусе с четырьмя отдельными комнатами. В одной Джон со своей подругой. В другой Марк – со своей. В третьей – Джоуи с Линдой. В четвертой я. Мы старались не попадаться друг другу на глаза. Не могли вместе выйти из автобуса. Не могли вместе забрать ключи от номера. Просто не могли друг на друга смотреть.

Биби Бьюэл: Последний раз мы виделись с Джонни в «Лаймлайт», вместе с Ли Чайлдерсом и еще несколькими знакомыми. Мы все пришли посмотреть на группу, которой занимался Ли, – Rockin Bones, что-то такое. На Джонни был блестящий зеленый костюм, сам он выглядел паршиво. Щеки впалые, на коже желтоватые пятна – не знаю, что это такое, я не доктор, но смотреть на них было страшно.

Джим Кэролл: Я торчал в «Мэбаха гарденс» – для Сан-Франциско он как «CBGB» – и пытался клеиться к телкам из «Go-Go’s». У меня была с собой очень качественная кока; и вот, я рассыпал чуть-чуть у менеджера в офисе, мы взбодрились – и тут ни с того ни с сего появляется Нико.

Джерри Нолан: Каждый день еще тяжелее, чем вчера. Очень одиноко, и я сильно скучаю по Джонни. Мне совсем не нравится жизнь без него. Мы были так похожи! Ничего не приходилось объяснять. Иногда мы и без всяких разговоров понимали, что нужно делать. У него не было отца. И я был ему как отец, как брат.

В издании «Прошу, убей меня» в твердом переплете, выпущенном издательством «Гроув Пресс», в «Действующих лицах» оказалась масса ошибок, которых быть не должно. Наш дорогой друг Джим Маршалл (совладелец Lakeside Lounge, менеджер Prissteens, знаменитый диджей WFMU и ведущий рубрики в журнале High Times) просмотрел и отредактировал для нас с Джиллиан список действующих лиц, пока мы старались уложиться в отведенные для работы над книгой сроки. К несчастью, из-за спешки при подготовке к изданию вместо отредактированного Джимом Маршаллом был опубликован первоначальный вариант, полный ошибок. Мы с Джиллиан хотим извиниться за все эти ошибки, особенно перед Джейком Хольцманом, про которого в первом издании написано, что он умер. Он вполне живой. Прости нас, Джек.

Мэрайа Эквайр: Бывшая сотрудница CBGB.
Джон Адамс (он же Приятель): Бывший дорожный менеджер и сопровождающий Stooges.
Дэйв Александер (он же Сандер): Музыкант. Басист в Stooges (1967–1970) (умер в 1975 году).
Лора Аллен: Манекенщица. Бывшая девушка Ди Ди Рамона.
Пенни Экейд (она же Сюзанна Вентура): Художник перформанса. Актриса. Писательница и звезда BITCH! DYKE! FAGHAG! WHORE! Звезда Women in Revolt Энди Уорхола.
Эл Ароновиц: Писатель. Бывший ведущий колонки в New York Post. Первый менеджер Velvet Underground. Человек, который познакомил Боба Дилана и Beatles.
Кэти Эштон: Певица. Младшая сестра членов группы Stooges Рона и Скотта Эштона.

Интервью с Роном Эштоном, пленка 1, 27 июня 1994 года, Анн-Арбор.
Рон Эштон: Первый раз в жизни я потерял голову из-за Джона Кеннеди. Он проводил избирательную кампанию в Девенпорте, штат Айова, а я состоял в Почетной гвардии бойскаутов. Конечно, мы были просто дети, и копы тоже держали нас внутри оцепления. Когда машина Кеннеди поравнялась со мной, толпа хлынула вперед – а у меня сорвало крышу. Я в бойскаутской форме, и чувак из контрразведки хватает меня за рубашку. Он тянет меня за застежку молнии, я начинаю задыхаться, а чувак говорит: «Спокойно, мальчик...»

Интервью с Джимом Кэроллом, пленка 1, 16 июня 1995 года, Нью-Йорк.
Джим Кэролл: В детстве на меня сильнее всего повлиял кубинский ракетный кризис. Им объясняется и вся фигня с наркотой, и нигилизм, и постоянное ощущение, что я выпал из времени.

Интервью с Ричардом Хеллом, пленка 1, 22 марта 1989 года, Нью-Йорк.
Ричард Хелл: Сколько себя помню, всегда сильно интересовался девочками. Самая первая любовь, которую я могу сейчас вспомнить, случилась в третьем классе.
Мими Маккаллин. Я с ума по ней сходил. Конечно, в третьем классе ты даже не знаешь, как подойти к девочке. Как-то ночью я лежал в постели, думал о ней – какая она невообразимая красавица – и, помню, подумал, как было бы хорошо, если бы меня сбила машина, а она оказалась рядом.
«Мими, – сказал бы я ей. – Я умираю, подержи меня за руку…» Ха-ха-ха!

Интервью с Джоном Джиорно, пленка 1, 14 июня 1995 года, Бункер, Нью-Йорк.
Джон Джиорно: Мы с Энди Уорхолом сидели на диване от Тиффани посреди всей кутерьмы в его хоромах на Восемьдесят шестой стрит и смотрели прямую трансляцию из Далласа. Уолтер Кронкайт сказал: «Двадцать второго ноября 1963 года погиб президент Кеннеди».

Интервью с Дэнни Филдсом, пленка 1, 5 января 1994 года, Нью-Йорк.
Дэнни Филдс: Эди Седжвик была близко знакома с разными людьми, которые были знакомы с братьями Кеннеди. Эди и спала с обоими, так ведь? Наверно, когда один входил в парадную дверь, другой выходил с черного хода. Получалось, она была с обоими вместе, но не одновременно. Все про это знали.
Мне нравился Бобби Кеннеди. Он был мой политический кумир. Иногда Эди говорила про него: «Он такой милый и привлекательный», – но я никогда ее не расспрашивал. В смысле, что там спрашивать? «Скажи, а у него большой член?», что ли?

Интервью с Джимом Кэроллом, пленка 2, 16 июня 1995 года, Нью-Йорк.
Джим Кэролл: Я знаю Джеки Кертис еще по старым временам у «Макса», тогда я был совсем без тормозов. Между нами всегда происходило что-то странное, особенно в этот ее трансвеститский период, до того у них началось с Джеймсом Дином. Такой вроде флирт. Несколько раз мы выходили через заднюю дверь, и там она мне отсасывала, все дела. Да, уж это она отлично умела, ха-ха-ха! Мужики вообще отлично отсасывают, особенно если им сначала зубы выбить, ха-ха-ха!
У нее зубы были на месте, но все равно было хорошо.

Интервью с Роузбад Фели-Петет, пленка 1, 17 мая 1995 года, Нью-Йорк.
Роузбад: В первый же раз, когда мы встретились с Ленни Брюсом, он позвал меня в ванную. Меня предупреждали. Кто-то мне сказал: «Это его основной прием. Он всегда так делает».

Интервью со Скоттом Эштоном, пленка 3, 15 февраля 1995 года, Анн-Арбор.
Скотт Эштон: Игги гостил в квартире моего брата, наелся кислоты и квалюйдов и заказал в трех ресторанах огромное количество еды с доставкой на дом. Там же зависала одна чикса, которая совсем влюбилась в Игги – думала, что лучше него нет в мире. И, значит, Игги сидит в кресле перед телеком, наевшись кислоты и квалюйдов, и хрустит всякими закусками – а у него всегда были отвратительные манеры. Как раз поэтому моя мама его не любила. Он мог зайти, полезть в холодильник, открыть пакет молока и начать из него пить. Ее это раздражало. Если на столе стоял торт, он поднимал крышку, залезал в торт пальцами и загребал полную горсть – шмяк! Моей маме это не нравилось.

Интервью с Игги Попом, пленка 1, 6 июня 1995 года, Нью-Йорк.
Игги Поп: Швы – это фишка, я тебе скажу. Они были здоровенные, черные, и из них торчали куски всякой фигни. Потом еще долго, когда телки спрашивали: «Ты такой-то такой-то?», – и я говорил: «Угу», – следующим шло: «Да? Ну, а покажи мне свои шрамы…»
Так что вроде бы это хорошая история, то есть, в прямом смысле, понимаешь?

Интервью с Ричардом Хеллом, пленка 1, 22 марта 1989 года, Нью-Йорк.
Ричард Хелл: Первая девушка, с которой я по-настоящему занимался сексом, была официанткой в автозабегаловке «У Джерри». Мне было около пятнадцати, а ей восемнадцать-девятнадцать. Я сказал ей, что я студент-медик. У нее была квартира рядом с «Джерри». Я стал ходить к ней. Удовольствие было небольшое. Она была по-настоящему фригидная и совсем меня изводила Делала все только потому, что я требовал. Понадобилось несколько недель, чтобы ее расшевелить.

Интервью со Скоттом Эштоном, пленка 1, 15 февраля 1995 года, Анн-Арбор.
Скотт Эштон: Сейбл красила волосы на лобке в зеленый цвет. Она плавала на спине и делала прогиб назад, так что лобок выпирал, и эта зеленая швабра трепыхалась по ветру, ха-ха-ха!

Интервью с Дунканом Хана, пленка 4, 3 мая 1994 года, Нью-Йорк.
Дункан Хана: Осенью 1974 года я въехал в общагу вместе со студентом-китайцем из Колумбии Эриком Ли, он играл в Mar¬bles. Он был красавчик, брил брови и носил самые обтягивающие штаны и туфли с высоченными каблуками. Мы были парочкой фанов Dolls. А он еще был классическим пианистом. Ходил на прослушивание на репетицию Патти Смит.

Интервью с Дэнни Филдсом, пленка 3, 9 февраля 1994 года, Нью-Йорк.
Дэнни Филдс: Лу для меня был кем-то, кто только пел о героине. Все время от времени торчали на спиде, но я никогда не видел, чтобы он торчал так, как Грязная Рита, или Ундина, или другие крутые спидовые чуваки. По-моему, Лу больше хотелось не торчать, а петь об этом. Он точно пробовал дурь, но не помню, чтобы когда-нибудь отрубался. Он всегда был в форме. Может быть, ему была по приколу романтика самого ритуала. Контакты с дилерами.

Интервью с Филипом Маркейдом, пленка 1, 22 апреля 1995 года, Нью-Йорк.
Филип Маркейд: Когда я первый раз встретил Сида Вишеса, было очень смешно. Я шел по Двадцать третьей стрит. В мастерскую, забрать из ремонта пылесос. Прохожу мимо «Челси», и тут выскакивает Нэнси Спанджен и кричит: «Филип!»

Интервью с Большим Диком Манитобой, пленка 4, 11 июня 1990 года, Нью-Йорк.
Большой Дик Манитоба: Список тех, с кем мы выступали, – это «Кто есть кто» американского рока. То есть по крайней мере по разу мы играли вместе с Kiss, вместе с Бобом Сигером, с AC/DC, Cheap Trick, Dead Boys, Styx, Uriah Heep, Foreigner, Rush. Все они козлы, кроме AC/DC.

Интервью с Питером Джорданом, пленка 2, 22 сентября 1994 года, Нью-Йорк.
Питер Джордан: Когда я только начинал играть, где-то в 1965-м, как-то я стою с гитарой посреди своей комнаты, въебенил усилок на полную и ору: «На хуй!», – без перерыва, во все горло. И хуярю на гитаре.
Мама открывает дверь. Типа, мой дом, моя спальня, что тут вообще происходит?

Интервью со Скоттом Эштоном, пленка 3, 15 февраля 1995 года, Анн-Арбор.
Скотт Эштон: С Джонни Роттеном я познакомился в Англии уже после того, как распались Sex Pistols. Это было, когда мы с Фредом Смитом и Гэри Расмуссеном работали с Игги. По-моему, во время тура «Lust for Life», потому что я не ходил «клубиться» – думал, что это совсем глупо. И мы отказывались играть «China Girl». Я не люблю эту песню. Игги хотел ее спеть, но мы мычали и мямлили до тех пор, пока до него не дошло.

Интервью с Ли Блэком Чайлдерсом, пленка 7, 26 января 1994 года, Нью-Йорк.
Ли Чайлдерс: Видели заднюю сторону «LAMP»? Там, где отпечатки пальцев? Никогда не задумывались над тем, почему там эта куча отпечатков? Ну так вот. Я с ними вместе не мотался, Гейл мне рассказала.

Интервью с Роном Эштоном, пленка 5, 27 июня 1994 года, Анн-Арбор.
Рон Эштон: Игги был полный дебил. Занимался такой дурью – клеил богатых евреек. У него была одна очень богатая еврейская телка по имени Алекс. А у нее была закадычная подруга Джорджия. Игги начал приводить их к нам, но сам всегда был под таким кайфом, что они начинали докапываться до меня – из-за всех этих нацистских штучек. Стали такие психнациевробаблотелки.
То есть я использовал Игги.

Интервью с Джен Кармайкл, пленка 1, дата неизвестна, телефонный разговор.
Джен Кармайкл: В начале тура с Дэвидом Боуи и Blondie Игги отчаянно пытался слезть с наркотиков. Я со Среднего Запада, и, наверно, когда Игги увидел меня, то подумал: «Ну, если со мной рядом будет эта невинная девочка, то меня пропрет нормальная жизнь».

Интервью с Дэнни Филдсом, пленка 1, 5 января 1994 года, Нью-Йорк.
Дэнни Филдс: В день, когда я встретил Энди Уорхола – именно в этот день, именно в течение этих двадцати четырех часов, – он был на пике известности. Его банки «Campbell’s Soup» попали на первую полосу New York Times. Я могу точно назвать день вечеринки, на которой я его встретил, потому что в этот день на первой полосе New York Times были напечатаны в ряд уорхоловские консервные банки. Не помню, какой там был заголовок – то ли «Новое течение в искусстве», то ли «Искусство будущего – или настоящего?»

Интервью с Дунканом Хана, пленка 3, 3 мая 1994 года, Нью-Йорк.
Дункан Хана: Раз в воскресенье утром – я еще жил на Пятой авеню, один, значит, это был год семьдесят четвертый – звонит мне Дэнни Филдс и говорит: «Слушай, Нико сегодня приезжает. Присмотришь за ней? Она такая утомительная. Я просто уже устал от ее штучек. Я дорожу ей как другом, но это просто уже слишком».
Я сказал: «Шутишь? Сейчас буду».

Интервью с Уэйном Крамером, пленка 5, 11 июля 1994 года, Лос-Анджелес.
Уэйн Крамер: Когда Игги подсел на вегетарианство, он потерял около сорока фунтов. Так съежился, что просто стал как тень себя прежнего. Однажды в Студж Мэнор я поднялся на чердак повидать Игги и сказал: «Что с тобой, чувак?»
Игги сказал: «Неочищенный рис. Прямо приход – эта диета, у меня не воняет дерьмо».
Я сказал: «Кончай, чувак».
Он сказал: «Нет, я понимаю, это смешно, но мое дерьмо правда теперь совсем не воняет».

Интервью с Роном Эштоном, пленка 3, 27 июня 1994 года, Анн-Арбор.
Рон Эштон: Каким-то вечером я был в «Виски-Дискотеке», и вся старая компания тусовалась вокруг Макса Баера, который играл Джетро в «Простаках из Беверли-Хилз».
Его кругом называли Джетро, а он все повторял: «Я не Джетро! Меня зовут Макс!»

Интервью с Биби Бьюэл, пленка 3, 22 июля 1994 года, Нью-Йорк.
Биби Бьюэл: Стив хотел, чтобы после смерти его кремировали, а потом все близкие друзья занюхали по дорожке из пепла. Некоторые пробовали. Например, Каролина Баторс – ей было очень неприятно, и она сказала мне: «Можешь не пробовать», а я ответила что-то вроде «Спасибо».
Думаю, Стив бы понял. Я не смотрела на пепел, просто сложила бумажку, на которой он был насыпан, и положила в коробочку на память.

Смерть в рассрочку. Интервью с Ричардом Ллойдом, пленка 3, 24 июня 1994 года, Нью-Йорк.
Ричард Ллойд: Слушай, некоторые вот залезают на Эверест – что, они умнее? Они там умирают – обмороженные – спускаются без рук, без ног, погибают в лавинах. Другие отправляются на Луну и взрываются вместе с кораблем. Ради чего? Чтобы болтаться в невесомости и смотреть оттуда на Землю?

Заключительное слово. Интервью с Уэйном Крамером, пленка 7, 11 июля 1994 года, Лос-Анджелес
Уэйн Крамер: На следующее утро после того, как Роб Тайнер умер, Бен Эдмундс позвонил и рассказал мне. Все это печально: понимаешь, они мне как братья, и вот кого-то из них я потерял. Я сказал Бену, что не смогу быть на погребении, потому что вывихнул ногу, когда играл в рокетбол. Конечно, очень неловко – бедняга умирает от сердечного приступа, а я тут играю в рокетбол. Но я просто представить не мог, как я буду хромать по этим ебаным аэропортам. К тому же мне было бы слишком тяжело находиться рядом с Фредом Смитом.

Главная: Прошу, убей меня! (Please Kill Me)