Я – полиция. Допускаю, это странное заявление – по крайней мере странный оборот речи. Но так уж повелось: между своими ни один из нас не скажет: «Я полицейский» или «Я офицер полиции». У нас говорят: «Я – полиция». Стало быть, я – полиция, и зовут меня детектив Майк Хулигэн. А еще я – женщина.
Хочу рассказать о самом тяжелом деле из всех, какие мне доводилось расследовать. Точнее, о том, которое для меня лично оказалось хуже некуда. Когда служишь в полиции, понятие «хуже некуда» оказывается весьма растяжимым. с ходу не определить, что за ним кроется. Его границы с каждым днем раздвигаются все шире. «Хуже не бывает? – спросим мы. – Бывает, да еще как…» Но для детектива Майк Хулигэн это было самое тяжелое дело.
Психологическое вскрытие
Самоубийство – это ночной поезд, стремительно уносящий в темноту. Можно добраться туда и своим ходом, но так гораздо быстрее. Надо лишь купить билет и войти в вагон. За билет придется отдать все что есть. Только это билет в один конец. поезд увезет тебя в ночь и там оставит. Ведь это ночной поезд. Не могу отделаться от чувства, будто в меня вселился кто-то посторонний: то и дело во тьме вспыхивает чужой карманный фонарик. Во мне живет Дженнифер Рокуэлл – она пытается открыть мне то, чего я не хочу видеть.
Самоубийство – это жестокая схватка ума и тела, в которой нет победителя.
Cначала жаром полыхнуло вот где: под мышками. Четвертого марта Дженнифер Рокуэлл сгорела, растворясь в ясном синем небе. И это пламя перекинулось на меня.
Я проснулась поздно. В одиночестве – но не в полном. Тоуб давно ушел. А вот кое-кто другой замешкался.
Наутро после своей смерти Дженнифер появилась у меня в спальне. Постояла в изножье кровати, дождалась, пока я протру глаза. Потом, разумеется, исчезла. вернулась на другой день, но уже не столь явственно.
