Главная: Черное воскресенье (Black Sunday)

Самая крупная игра сезона началась! Восемьдесят тысяч зрителей, заполнившие огромный стадион, даже не подозревают, что скоро могут погибнуть... Ведь над стадионом, уже парит начиненный взрывчаткой дирижабль, за штурвалом которого - безумный ветеран Вьетнама, потерявший все - кроме навыков убийцы. Он ничего не требует. Он не идет на переговоры. Его можно только уничтожить. Но он унесет с собой десятки тысяч невинных жизней! Есть ли у спецслужб хотя бы один шанс остановить убийцу?!

Страница писателя: Харриса Томаса    Скачать книгу Черное воскресенье: doc | fb2 | txt

Пока такси с дребезжанием преодолевало шесть миль прибрежного шоссе по пути из аэропорта в Бейрут, наступил вечер. Далиа Айад сидела сзади и смотрела, как белый средиземноморский прибой приобретает сероватый оттенок в меркнущем свете дня. Далиа думала об американце. Ей предстояло ответить на множество вопросов, так или иначе касающихся его.

Во время этих событий Майкл Лэндер занимался единственным делом, которое любил: он плыл на дирижабле фирмы Олдридж на высоте 800 футов над Ориндж Боул в Майами. Позади него в гондоле разместилась бригада с телевидения. Внизу, на переполненном стадионе, чемпионы мира «Дельфины Майами» вышибали дух из «Питтсбургских Металлургов».

Воздух в спальне содрогнулся от звука, похожего на ленивый раскат грома, пламя свечей заколебалось, но слившиеся воедино Далиа и Лэндер не заметили этого. Звук был самый обычный: ночной рейс реактивного самолета из Нью-Йорка в Вашингтон. «Боинг-727», набирая высоту, прошел в шести тысячах футов над Лэйкхерстом.

В этот миг сухогруз «Летиция» пересек двадцать первый меридиан, держа курс на Азорские острова и дальше на Нью-Йорк. В его нижнем носовом трюме, в запертом отсеке, лежали в серых клетях 1200 фунтов пластиковой взрывчатки.

Теперь, когда Хафез Наджир и Абу Али были мертвы, только Далиа и Мухаммед Фазиль знали, кто такой Лэндер. Но Бенджамин Музи раз видел его, поскольку служил первым связующим звеном между Лэндером, «Черным Сентябрем» и пластиковой взрывчаткой.

С виду лодка была самая обыкновенная — 38 футов, стройная, рыболовно-спортивная, годная для плавания по узким заливам. Такими пользуются толстосумы, которым вечно не хватает времени. Каждые выходные флотилии похожих яхт устремляются на восток, наперерез волнам, неся на борту пузатых дядюшек в бермудских шортах. Они отправляются к глубоководным впадинам у побережья Нью-Джерси, где кормится крупная рыба.

У майора Кабакова покраснели глаза, и он был изрядно раздражен. Сотрудники нью-йоркской службы иммиграции и натурализации уже поняли, что мимо него надо ходить на цыпочках. Который уж день сидел майор в их конторе, изучая фотографии арабов, проживающих в Соединенных Штатах.

Пластиковая мина, отправившая в четверг утром к праотцам Бенджамина Музи, едва не стоила руки самому Мухаммеду Фазилю, который подложил ее в холодильник. Фазиль допустил ошибку — хотя и не при установке детонатора, а нарвавшись на непредсказуемую реакцию столь же взрывоопасного Лэндера.

Кабаков пробивался к сознанию, словно отчаянный ныряльщик сквозь толщу воды — к воздуху. В груди вдруг запылал огонь, руки сами собой потянулись к обожженному горлу, но кто-то железной хваткой стиснул его запястья. Кабаков понял, что находится в больнице. Он почувствовал под собой грубую больничную простыню и различил смутную фигуру человека, склонившегося над его постелью. Захотелось снова закрыть глаза, отозвавшиеся на свет жгучей резью. Он подчинился чужой воле и перестал дергаться. Надо расслабиться, подумал Кабаков, нельзя бороться и напрягаться, иначе можно истечь кровью. Он не впервые приходил в себя на больничной койке.

Время приближалось к полуночи. Кабаков проснулся всего несколько часов назад. Госпиталь постепенно угомонился; из-за дверей доносились только шуршание одежды персонала, скрип подошв по вощеным полам да изредка старческие стоны больного из соседней палаты и его шамкающее «Господи Иисусе».

Кабаков принимал в госпитале свои пилюли, а в это время Мошевский стоял на пороге ночного клуба «Бум-Бум-Рум» в отеле «Марри Лодж», мрачно взирая на посетителей. Три часа утомительной езды по дороге, ведущей через карликовые Поконские горы, покрытые слепящим снегом, привели его в дурное настроение. Как и следовало ожидать, имя Рэйчел Боумен в списках постояльцев не значилось. Не обнаружилось ее и среди публики, обедавшей в ресторане первого этажа, где метрдотель, обеспокоенный назойливым вниманием Мошевского к своим клиентам, трижды надоедал ему предложением провести к свободному столику.

Прогрохотав по мосту через Ист-Ривер, экспресс остановился у платформы Бороу-Холл, расположенной неподалеку от госпиталя Лонг-Айлендского колледжа. С поезда сошли одиннадцать ночных сиделок, заступающих на смену в полдвенадцатого, и поднялись по лестнице на улицу. Здесь их стало на одну больше. Оглядываясь по сторонам, они неплотной гурьбой двинулись по темному Бруклину. На улице было безлюдно, если не считать какого-то пьянчужки, маячившего в отдалении. Медсестры при его приближении уже за 25 ярдов до него стали крепче прижимать сумочки под мышками. Пьяница остановился и осоловело наблюдал за странной процессией, пока вся она не миновала его, оставив в воздухе шлейф ароматов мяты и всевозможных шампуней, которые, впрочем, оный господин был не в состоянии оценить, поскольку сам благоухал гораздо интенсивнее.

Покушение на жизнь нью-йоркского полисмена — рискованное развлечение, которое можно сравнить разве что с попыткой загасить сигарету о дремлющую анаконду. Тронь кого-нибудь из копов и можешь не сомневаться, что против тебя встанут, как один, все лучшие силы городской полиции. Их рвение будет отнюдь не показным, а ярость непритворной. Стражи порядка никогда не прощают нападение на своего коллегу.

Доктор медицины Рэйчел Боумен сидела за столом в одной из комнат наркологического реабилитационного центра Южного Бронкса.

Все здесь навевало воспоминания. Эти светлые стены, украшенные наивными любительскими этюдами, не раз бывали свидетелями ее работы с опустошенными, отчаявшимися людьми, которым она старалась вернуть надежду и интерес к жизни. Среди пациентов и собеседников Рэйчел был когда-то и Эдди Стайлс; теперь, выбрав для встречи именно эту комнату, она надеялась, что сама обстановка, вызывавшая память о прошлых откровениях, поможет им сегодня быстро найти общий язык.

Потрепанный «джип» Гарри Логана неторопливо ехал вдоль решетчатой ограды, мимо выстроившихся шеренгами бульдозеров и вагонеток. Гарри завершал свой ежечасовой объезд территории Объединенной угольной компании, доверившей ему ответственную должность сторожа. Считалось, что он охраняет имущество компании от воров, защитников окружающей среды и прочих злоумышленников, но в действительности здесь никто никогда не появлялся, да и вообще по выходным на несколько миль вокруг не было ни одной живой души. Сейчас, убедившись, что все в порядке, Гарри собирался покинуть свой пост и улизнуть.

Эдди Стайлс сидел у окна закусочной нью-йоркского Аквариума. Когда он заметил со своего места Рэйчел Боумен, появившуюся внизу, в сорока ярдах от пингвиньего загончика, на душе у него стало тревожно. Беспокойство бывшего наркомана вызвала не доктор Боумен, а двое мужчин, пришедших вместе с ней. Эдди не понравилась их внешность. Слева от Рэйчел стоял настоящий Гулливер. Второй был пониже, однако внушал большее опасение. С виду спокойные, экономные движения выдавали матерого, уверенного в себе хищника. Он явно не относился к породе крутых низколобых парней с распирающей одежду мускулатурой, которых рэкетиры обычно нанимают для увещевания недобросовестных должников. Не понравился Эдди и острый, быстрый взгляд этого человека, будто вскользь брошенный вокруг, а потом вверх, где над акульим аквариумом проходил дощатый настил для зрителей. Его взгляд, чуть задержавшись на Кроличьем Острове, бегло, но цепко, ощупавший каждого, кто прохаживался по песку, имитирующему дюны, выдавал профессионала. Пока Эдди решал, как ему поступить, спутник доктора Боумен, завершив осмотр, казалось, потерял интерес к окружающему и принялся ходить перед нею взад-вперед, по-военному, сразу всей подошвой ставя ногу. Каждый раз, проходя мимо вольеры, откуда тянул к нему шею любопытный пингвин, он грозил ему пальцем.

Первого декабря президент сообщил руководителю своего аппарата о твердом решении посетить матч на розыгрыш Суперкубка в Новом Орлеане независимо от участия команды «Вашингтон Редскинз».

На третий день после Рождества Лэндер закончил работу над бомбой. Усталый, он сидел в мастерской. Собранная бомба лежала перед ним, и резкий свет флюоресцентной лампы отражался от гладкой поверхности пластин. Ярким пятном выделялась нарисованная краской эмблема Национальной вещательной компании. По бокам торчали зажимы, предназначенные для крепления каркаса с бомбой к гондоле дирижабля. Электрические провода и шнур резервного запала Лэндер смотал кольцами и привязал к носовой части «лодки». Под гладкой поверхностью находилось 1317 фунтов пластиковой взрывчатки, налепленной ровным слоем на внутреннюю поверхность фибергласовых пластин с укрепленным на них частоколом ощетинившихся игл. Взрыватели американец упаковал отдельно, но так, чтобы они в нужный момент были под рукой.

Лайнер авиакомпании «Дельта» приближался к Новому Орлеану. Из иллюминаторов открылся вид на озеро Понтчартрейн. Прежде чем совершить посадку в новоорлеанском международном аэропорту, самолет сделал круг над озером и лишь после этого резко пошел на снижение. У Мухаммеда Фазиля засосало под ложечкой. Досадуя на свою слабость, он несколько раз крепко выругался.

— Я предлагал ему отправляться спать, но он твердит, что у него приказ передать вам посылку лично в руки, — объяснял Кабакову военный атташе Израиля в США полковник Вайсман. Они направлялись в конференц-зал израильской миссии.

Абдул Авад мерил шагами небольшую одиночную камеру. Его нескончаемое хождение взад-вперед начинало раздражать охранника. Он открыл зарешеченное окошко в двери и прикрикнул на заключенного. Но уже через минуту охраннику стало не по себе. Чего он, собственно, взъелся? Пусть человек за решеткой, но имеет же он право хотя бы ходить по своей камере. Он снова открыл окошко и предложил Аваду сигарету, предупредив, что сигарету следует немедленно спрятать, если в коридоре послышатся шаги постороннего.

Ранним утром 30 декабря началась тщательная проверка стадиона Тьюлэйн перед матчем Сахарного Кубка. Кубковые встречи должны были также состояться в Майами, Далласе, Хьюстоне и Пассадене. На стадионе этих городов накануне Нового года проводилась аналогичная проверка. Кабакова порадовало, что американцы наконец-то бросили большие силы на борьбу с терроризмом. Но его повергло в изумление то, какие именно обстоятельства подвигли их на это.

Лэндер застонал и пошевелился на кровати. Далиа оторвалась от карты Нового Орлеана, развернутой перед ней на столе, и неловко встала. Прихрамывая на затекшую ногу, она подошла к кровати. У Лэндера опять начинался жар. Она положила ладонь на его влажный, горячий лоб. Достав из кармана салфетку, осторожно промокнула выступивший пот. Еще немного постояла возле больного и, лишь убедившись, что дыхание Лэндера выровнялось, вернулась к своему столу.

— Далиа! Ты здесь, Далиа? — В темной комнате царила тишина.
— Да, Майкл, я здесь. — Послышался слабый шорох, и он ощутил прикосновение ее руки.
— Я спал?

Тот факт, что Фазиль и Авад оказались в Новом Орлеане накануне Суперкубка, устранил последние сомнения относительно того, что именно Суперкубок является целью планируемой террористической акции. В ФБР полагали, что захват арабов в значительной степени ослабил эту угрозу, хотя опасность взрыва оставалась серьезной.

Воскресным утром двенадцатого января Майкл Лэндер проснулся, когда красное солнце осветило небо над Новым Орлеаном. Ему снилось море, песчаный берег, безбрежная голубая даль. Он какое-то время лежал, не понимая, где находится. Но уже в следующий момент все встало на свои места. Далиа, откинувшись в кресле, через полуопущенные ресницы наблюдала за ним. Лэндер осторожно встал и подошел к окну. Улицы заливал золотистый солнечный свет. Сквозь легкую утреннюю дымку сияло чистое небо.

1 - Тринитротолуол (тротил). (Здесь и далее прим. перев.)
2 - Антидепрессант, применяемый при психозах и нарколепсии.