Скачать Сага (Saga) читать книги, бесплатно

Литература – это роскошь.
Вымысел – это необходимость.
Г.К.Честертон

Она лежала на паркетном полу с окровавленным лбом и левой рукой, скрытой складками шторы.
– Ваши ноги в кадре, – сказал тип из отдела идентификации. Старший инспектор отступил на шаг, чтобы не мешать фотографу сделать несколько общих снимков тела.
– Когда это случилось?
– Здесь можно приготовить кофе?
– Сосед услышал шум около семи часов утра.
– Можно убрать тело?

Любовь.
Любовь никогда не приносила денег Матильде. Ну, может, совсем немного. Она двадцать лет служила любви, преподносила ее в лучшем виде, как настоящая мастерица показывала ее лучшие стороны. Любовь – это была ее работа, она овладела всеми ее хитростями и уловками. Иногда даже придумывала новые. Прежде, чем сдаться, любовь навязывала ей свои капризы, свои условия. И так день за днем, с утра до вечера. Но к чему считать часы, когда речь идет о любви? Разве любовь когда-нибудь спит? Разве у любви бывает отдых? Любовь постоянно требовала от нее все новых фантазий, однако ничем не помогала. Матильда искусно черпала вдохновение из сокровищницы своей тайной нежности. За двадцать лет, прошедших в погоне за любовью, она усвоила, что самопожертвование – неиссякающий жизненный источник.

Убийца склоняется над облаченным в оранжевые одежды бонзой, преклонившим колени перед гигантской статуей Будды. Звучит апокалиптическая музыка. Стены храма содрогаются от взрыва, земля проваливается у них под ногами.
– Слушай, парень, как быстро можно научиться левитации?
Столб голубоватого дыма вихрем кружит вокруг статуи Будды, который медленно открывает глаза. Перед зрителями возникает лицо Джин-зо.
Борец со смертью не верит своим глазам. Он хватает бонзу и бросается прочь, пока последняя стена не рухнула им на головы. Они выбегают из храма и оказываются в центре Лос-Анджелеса.

Кто из нас четверых чувствует себя наиболее скованно? Конечно, я, учитывая бессонную ночь, проведенную в ожидании этой встречи. Но и остальные, похоже, не в своей тарелке. Сидя на двух противоположных диванчиках, мы злобно уставились друг на друга, не пытаясь даже познакомиться.
Матильда Пеллерен, кажется, задается вопросом: какого черта она здесь делает? Раза два она резко поднималась, будто собираясь уйти, но потом снова садилась, явно не понимая, что ее удерживает. Видимо, ее смущает чисто физический аспект: трое мужчин в жалком помещении. Чужие взгляды с трех сторон. Изучающие взгляды.

Я выбрался из постели Шарлотты, когда в окне забрезжило утро.
Большую часть ночи я провел, наблюдая за ее сном, но сам забыться так и не смог. На самом деле мне просто хотелось ускорить наступление завтрашнего дня, к тому же я не мог забыть о том, что произошло со мной накануне. Вчера у меня была встреча с тремя конкурентами, сегодня – с моей командой. Вчера я боялся остаться за бортом, сегодня отправлюсь в многомесячное путешествие.

Милдред лежит в постели. На стене – большая афиша «Призрак в Опере». Брюно развлекается, разглядывая через отверстие в стене свою комнату, в руке у него сигарета.
Брюно . Отсюда кровать видна как на ладони. Подозреваю, что ты не скучаешь!
Милдред . Не беспокойся, я знаю, как подростки любят уединяться. Сама была такой.
Брюно . Лично я считаю тебя ровесницей, несмотря на весь твой ум.

На Камилле белое платье. Она сидит в кресле-качалке с книгой в руке и смотрит, как за окном опускается ночь. Затем читает вслух отрывок из книги о стоиках. В отрывке речь идет о самоубийстве. Поднявшись, она достает из шкафчика револьвер, взводит курок и вставляет ствол оружия в рот.
Внезапно кто-то стучит в дверь.
Камилла идет открывать, спрятав револьвер за спину. Удивленная, она впускает в комнату своего дядюшку Фреда, который усаживается на кровать с удрученным видом.
Фред – Знаешь, эта штуковина, над которой я начал работать, когда ты была совсем маленькой…

Мария Френель торопливо бросает в сумку какую-то одежду. Рядом сидит Милдред.
Мария . Три дня назад пропал Фред, мне сообщили об этом из Лондона, из Центрального комиссариата. Когда он уезжал на этот конгресс, я чувствовала, что у него не все в порядке.
Мария вынимает из сумки билет, проверяет время выпета и надевает пальто.
Милдред . Хочешь, я попрошу брата навести справки?

Очутившись в темноте, Милдред ищет выключатель, ощупью передвигаясь по комнате, в которой, кажется, нет мебели. Она обнаруживает настольную лампу и пользуется ею как фонариком. Наконец находит выключатель. Комната пуста, в ней только одна кровать, посередине которой стоит тарелка с виноградом.
Внезапно Милдред вскрикивает от ужаса.
Мы видим возле стены обнаженное существо, сидящее на корточках. Милдред бежит к выходу, но существо бросается на нее и захлопывает дверь. Милдред кричит, отбивается, ищет другой выход, но не находит. После короткой борьбы она забивается в угол и затихает.

Мария и Вальтер стоят у открытого окна. На протяжении всей сцены их будут показывать крупным планом со спины. Не различимы ни интерьер комнаты, ни то, что они видят в темноте за окном.
Мария . Как вы любезны, что пригласили меня посетить Нью-Йорк.
Вальтер . Какая мелочь.
Мария (на мгновение оборачивается и бросает взгляд в комнату ). Разве я могла представить, что когда-нибудь проведу ночь в лучшем номере «Уолдорф Астории».
Вальтер . Этот отель не стоит вас, Мария. (Показывает пальцем на небо.) Посмотрите, как это похоже на северное сияние! Вот зрелище, достойное вас.
Мария . Какое великолепие, какие фантастические краски! Можно подумать, что Бог решил показать нам свои гениальные художественные способности (опускает голову на плечо Вальтера).

Джонас с разрешения Камиллы входит в комнату. Она налаживает микрофон, который Джонас передал ей в шестнадцатой серии.
Камилла . Пароль все прежний: «Сыграть на квит»?
Джонас . Нет, вчера его изменили. Теперь это: «Все застопорилось».
Камилла . И вы меня не предупредили! Вам не кажется, что я имею право возмутиться?

Джонас с разрешения Камиллы входит в комнату. Она поглаживает микрофон, который Джонас передал ей в шестнадцатой серии.
Камилла . Пароль все прежний: «Спать на квит»?
Джонас . Нет, вчера его изменили. Теперь это: «Все застопорилось».
Камилла . И вы меня не предупредили! Вам не кажется, что я имею право возбудиться?
Джонас . Во сколько у вас встреча с Менендесом?
Камилла . В двадцать часов у него в отеле.
Джонас . Как вы собираетесь раздеться?

Просторное рабочее помещение, где то и дело сталкиваются с десяток сотрудников. На стенах висят таблицы, графики и огромная карта полушарий. Фред, переполненный энергией, раздает указания. Его постоянно сопровождают два типа в белых халатах. Еще двое в военной форме что-то оживленно обсуждают перед картой. Один сотрудник принимает сообщение по факсу, другой, за столом, нервно щелкает мышью. Три телефонистки отвечают на звонки.

Вальтер только что починил раковину в ванной комнате, расположенной рядом с комнатой Марии.
Мария . Обычно все в доме чинит Фред, но с тех пор, как он вбил себе в голову спасти мир, его невозможно заставить взяться за отвертку.
Вальтер выходит из ванной в грязной, распахнутой на груди рубашке, держа в руке разводной ключ и вытирая потный лоб.
Вальтер . Мне сейчас нужен хороший душ.
Мария . Пользуйтесь ванной комнатой, я принесу вам полотенце. Не стесняйтесь, это такие мелочи.

Вальтер только что починил раковину в ванной комнате, расположенной рядом с комнатой Марии.
Мария . Я долго не решалась попросить вас починить кое-что в ванной комнате. Боялась, что вы подумаете, будто я заманиваю вас… в ловушку.
Вальтер (из ванной ). Зато теперь мне не нужно ее искать.
Он выходит из ванной в грязной, распахнутой на груди рубашке, держа в руке разводной ключ и вытирая потный лоб.
Мария . Вам нужно принять хороший душ. Сейчас принесу вам полотенце.

Мария Френель с грустным видом смотрит в окно. Затем кладет руку на телефон, колеблется, наконец снимает трубку и набирает номер.
Мария . Алло?
Голос за кадром (нейтрально ). Служба психологической помощи слушает. Добрый вечер.
Мария . Я хочу поговорить с человеком, у которого такой теплый и в то же время сухой голос… как у влюбленного шпиона.
Голос за кадром . У нас у всех такие голоса. Но мне кажется, что вы говорите обо мне.

Сколько оставляют на чай парковщику в «Рице»? Вот вопрос, который Совегрэн все еще задает себе, хотя сам же находит его смешным, так как с некоторых пор стал стоить более шести миллионов долларов. Так и не разрешив сомнений, он протягивает типу в ливрее пятьдесят франков, входит в отель и останавливается у стойки администратора.

Матильда на мгновение задерживается перед зеркалом, в последний раз окидывая себя взглядом. Никогда еще она не казалась себе такой красивой.
Едва она входит в офис, как Виктор бросается к ней, берет за руку и прижимает к своей груди. Потом целует кончики ее пальцев.
– Перестань, а то это напомнит мне мои восемнадцать лет.
Он усаживает Матильду в кресло, но сам продолжает стоять возле нее.
– Почему ты так долго не отвечала на мои звонки? Я боялся, что ты на меня злишься.

Луи входит в театр последним, когда публика уже сидит на своих местах, приготовившись к предстоящему зрелищу и овациям. Такая единодушная реакция зрителей, еще до подъема занавеса, всегда его раздражала. Он думает, а не приходит ли публика в театр лишь для того, чтобы увидеть актеров вблизи и убедиться в волшебной силе их таланта. Луи готов признать, что одни люди умеют сочинять фразы, а другие – произносить их, но он не способен понять, почему все превозносят вторых и забывают первых. Каждый раз при виде переполненного, как сегодня вечером, зала, он представляет, как молодой драматург, живущий в трех шагах отсюда в какой-нибудь жалкой лачуге, пишет пьесу, которая когда-нибудь произведет фурор.

– Маэстро часто говорил: «Рассказ – это стрела, нацеленная на мишень, когда вы натягиваете лук».
– Так прямо и говорил?
– Написав первые слова, вы уже должны знать конец истории. Эпилог должен быть включен в пролог. Вы должны знать мораль своей истории, как только произнесете слова: «Жили-были…»
Мы встретились в нашем кафе в половине девятого вечера, как и договаривались. Оставалось десять минут до начала последней серии «Саги». Десять минут до начала прощания.

Жалкие персонажи, созданные игрой моего воображения, оставляют меня на асфальте с окровавленной рожей. Бывший полицейский и подросток, делающий первые шаги в мире взрослых, отдубасили меня что надо. Никогда не думал, что они на такое способны. На что-нибудь еще хуже – возможно, но не на такое.
Сажусь на край тротуара и смотрю на проносящиеся мимо такси.
Господи, до чего же я устал!

Впереди, по правому борту. Как удается этим островам выглядеть такими гордыми перед теми, кто собирается на них высадиться? Этот расстилается предо мной во всей своей величественной красоте. Не могу понять, что испытываю в эти минуты, сидя на палубе корабля и наблюдая, как мы приближаемся к берегу. Какое-то незнакомое чувство. Вроде почтения.
Чтобы не возвращаться в Париж, я взял билет на рейс Нью-Йорк – Ницца. В Ницце пересел на самолет до Йерска, затем на этот кораблик, на котором полно туристов, действующих мне на нервы с того момента, как только мы покинули Тур Фондю. По секрету спрашиваю у гида, неужели столько туристов высаживается на остров каждый день.

Джонас Каллахэн и Мария Френель одни в гостиной. Она заваривает чай.
Джонас . Скажите, мадам Френель, Камилла всегда была такой?
Мария . Вы хотите сказать, такой меланхоличной, такой замкнутой? Нет. Это была жизнерадостная девочка, она любила пошутить, повеселиться…
Джонас . Я сделаю все, чтобы она снова стала как прежде.

Луи.
Луи еще жив.
Наш Старик…
Теперь, когда я достиг того возраста, в котором был он, когда мы впервые встретились, мне трудно называть его Стариком. Ему перевалило за восемь десятков. Не понимаю, откуда Луи черпает силы, чтобы держаться за жизнь. И почему теперь, через столько лет, ему захотелось меня увидеть.

Главная: Сага (Saga)