| → ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ПЛОХО ДОГОВОРИЛИСЬ
Она теперь другая.
– Спинка не откидывается.
– Не может быть.
– Говорю, не откидывается.
– Смотри. – Я вступаю в борьбу с самолетным креслом. Оно не поддается. – Действительно, сломано. → Просто страшно.
Я много раз слышал старый прикол, что попасть в Индию – это попасть в духовку, но представления не имел о том, что попасть в Индию – это действительно попасть в духовку.
Делийский аэропорт это... это уссаться можно. Нельзя впихнуть столько народа в такое маленькое пространство, чтобы они не начали друг друга жрать. Это невозможно. Но кажется, никому кроме меня не было дела до толпы. → Ж
Автобус выкинул нас на тротуар, и мы направились в отель “Ринго” – это симпатичное название стояло первым в списке “Одинокой Планеты”[1]. Отель был рядом, на боковой улочке.
Я бы не рискнул назвать улицей то, по чему мы шли. Для начала, не было асфальта – просто утоптанная грязь с налипшей сверху пылью, утыканная зеленоватыми лужами, кучами мусора и коровьими лепешками. Поразительно, но очень многие пробирались сквозь это месиво в шлепанцах без задников. → Они игнорируют.
Когда я вернулся в отель, Лиз и Джереми сидели на кровати, склонившись над картой Индии и дружно хихикая. Как только я открыл дверь, они оборвали смех и виновато на меня посмотрели, за чем последовали плохо скрытые самодовольные ухмылки. → Это не обязанность, понимаешь?
Я познакомился с Лиз несколько месяцев назад. Незадолго до Рождества мы с компанией школьных друзей решили отметить середину свободного перед университетом года и выпить на прощание по рюмке. Компания разваливалась, потому что почти все отправлялись путешествовать по свету. → Ты меня зовешь на свидание.
Первую половину года я трудился в магазине носков на Кинг-Кросс[2]. Работа в любом магазине одежды заключается в том, чтобы вешать на вешалки разбросанные покупателями шмотки. Это превращает работу в носочном магазине в нечто потустороннее, потому что носки не нужно вешать на вешалки. В жизни становится так мало смысла, что начинаешь сомневаться, жив ли ты вообще. Следом возникает резонное подозрение, что никаких носков тоже не существует. → Еще один спелый, сочный, лопающийся персик.
Я опоздал на станцию Кэмден, но Лиз пришла еще позже. Впервые я обратил внимание на то, что один из выходов действительно менее уродлив, чем другой, и как раз оттуда она появилась.
Мы пошли в паб под названием “Конец света”, и я заказал “Гиннесс” в надежде, что делаю выбор интеллигентного человека. → Почему обязательно в Индию?
После свидания в Кэмдене, мы стали видеться с Лиз на удивление часто. Странно, но она оказалась права: нам не нужно было трахаться.
Мы знали прекрасно, что у каждого на уме, и без лишних слов отодвинули секс в сторону. Она по-прежнему очень нравилась мне и знала это, но теперь мы понимали, что ничего не произойдет (по крайней мере вели себя так, как будто понимаем) и в результате действительно стали друзьями. → Горячая влажная ластовица джеймсовых трусов.
Лизин отец согласился заплатить за ее билет при условии, что сначала посмотрит на меня. Я был официально вместе с моими папой и мамой приглашен на обед к ее родителям. Мероприятие оказалось на редкость скучным. Если бы во время обеда в комнату заглянул инопланетянин, он бы решил, что гуманоиды общаются между собой посредством звяканья вилок о ножи. Тем не менее, я удовлетворил всем критериям лизиного отца, судя по тому, что деньги на билет были выданы. → Это не секс.
Массаж перед сном превратился в регулярную процедуру. Массажная техника постепенно развивалась и включала теперь в себя такие элементы, как сдвигание вниз или в сторону остатков одежды и растирание всех без исключения частей тела. → Ничего особенного.
Только через неделю я собрался с духом и позвонил.
– Привет, – сказал я. – это я.
– Привет.
– Что делаешь? → ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ЧТО ДЕЛАЮТ РЮКЗАЧНИКИ ЦЕЛЫМИ ДНЯМИ?
Книга.
Назавтра мы отправились в Ред-Форт[5]; он оказался огромным и жутко скучным. Мужик у входа продавал мягкие шляпы с полями, взгромоздив их высокой кипой себе на голову – такая реклама. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы почувствовать, как на моей собственной голове можно обжигать кирпичи. Мне срочно понадобилась шляпа. → Садистская центрифуга.
Лиз показала Джереми автобусные билеты до Симлы. Он очень любезно заметил, что наши 52-е и 53-е места находятся сзади, и что известное всем цивилизованным людям правило гласит: если не хочешь сломать позвоночник в дорожной болтанке, нужно садиться как можно ближе к водительской кабине. Еще он не преминул указать на отметку “ТВ-люкс”, которая означает, что в автобусе есть телевизоры, и что нас будут глушить песнями на хинди в течение всего путешествия, которое, как он любезно добавил, продлится четырнадцать часов. → Несколько стартегических извинений.
К концу пути я обожрался бананов до поноса – и это несмотря на то, что за всю дорогу съел только два карри.
Лиз очень развеселил мой больной, несмотря на все предосторожности, живот, и я с тоской подумал о том, что наши флюиды продолжают портиться. Один раз я рискнул провентилировать атмосферу и сообщил, что совсем не обрадовался, когда она позвала Джереми ехать с нами, но из этого ничего не вышло. Она лишь набычилась и завела канитель о том, что автобус не наша собственность, и что Симла не наша собственность, и что куда веселее путешествовать в компании. Меня она за компанию, следовательно, не держала, что тоже было плохим знаком. → Настоящая Индия.
Спустя неделю манальской жизни произошла катастрофа. Появился Джереми.
– Так и знал, что вы здесь, – объявил он с противоположного конца аллеи.
– Ж-ж-ж! – завопила Лиз, вскочила со стула и помчалась целоваться. → Как раз цель – дерьмо.
Рэндж стал первым человеком в Индии, который мне понравился. Мы сразу прониклись друг к другу симпатией, и чем сильнее Лиз вязла в том говне, которое рамазывал вокруг нее Джереми, тем больше времени я проводил с Рэнджем. У меня никогда раньше не было друзей из южного Лондона, но эти люди всегда очень интересовали меня, потому что совершенно иначе смотрели на жизнь. → Что тут удивительного?
В Пушкаре у нас с Лиз все окончательно испортилось. Однажды утром мы сидели во дворе отеля и читали (я – Уилбура Смита[19]; Лиз, бросив “Бхагавад-Гиту”, переключилась на “Дзэн и Искусство ухода за мотоциклом”[20], как вдруг она вскочила с кресла и завопила, как ненормальная: → Что-то с высоты.
Появление Фи и Каз возвестило начало конца. Лиз теперь вставала рано, до завтрака они ходили к озеру медитировать, и под их влиянием она стала превращаться в нечто среднее между принцессой Анной, матерью Терезой, Ганди и Рэйчел Грант[22]. → Значит так.
Дорогие мама и папа,
Простите, что долго не писал, был ужасно занят. Я уехал из Гималаев и нахожусь теперь в Пушкаре – это тихая красивая деревенька на берегу озера, затерянного в пустынях Раджастана – возможно, самой живописной провинции Индии, знаменитой яркими разноцветными сари на женщинах и огненными специями, которые в изобилии продаются на шумных базарах. Я здесь отдыхаю, несмотря на то, что мои отношения с Лиз начинают портиться. Мы, кажется, достали друг друга до самых печенок, но надеюсь, все скоро исправится.
С любовью, Дэйв. → Межкультурный обмен.
Вот так я остался один. Рэнджа похитило семейство, Лиз превратилась в Харе-Кришну, Джереми и раньше был потерян для человечества. А больше я никого в этой стране не знал.
Пушкар мне к этому времени надоел. Теперь, после ссоры с Лиз, я просто обязан был уехать – нужно доказать самому себе, что я не боюсь остаться один, но сама мысль о путешествии в одиночестве превращала мои и без того скукоженные внутренности в сдутый резиновый мяч. → Я не из Суррея
Когда поезд подъехал к Удайпуру, в купе кроме меня почти никого не осталось. На платформе было темно и тоже почти пусто. Почти пусто – по индийским стандартам: опустив глаза, можно было рассмотреть несколько дюймов свободной земли, а не только кишащее человечество. → Уютное оцепенение.
Муссон идет широкой полосой через всю Индию – с юга на север. Пока он доберется до Гималаев, он успевает размазаться по всей южной оконечности полуострова. Я захватил на севере самое его начало и сейчас, проехав тысячу двести миль на юг, оказался в середине страны и в центре муссона. → У кого ее не было.
На следующий день в Бангалоре я встал ни свет ни заря и уселся в столовой завтракать; я старался есть как можно медленнее, чтобы не пропустить момент, когда появятся Сэм и Клер. Тогда я смогу вроде бы между прочим спросить, как дела, и, если повезет, пробуду вместе с ними целый день, нисколько при этом не навязываясь. → Очень познавательно.
Я побрел через дорогу, и короткая прогулка так меня утомила, что пришлось сесть на бордюр. Из этой позиции очень удобно было наблюдать, как мир катится мимо, и скоро ко мне присоединился пожилой человек. → Это тебе от Индии.
Вечером я нормально поел, первый раз после того собачьего бургера. Два месяца назад я вряд ли бы назвал чечевицу с кальмарами и комок слипшегося риса нормальной едой, но в данном контексте это был серьезное испытание для моих внутренностей. → Гольф?
Поездка в Тривандрам тянулась бы лет сто, но Рэндж купил две здоровенных дыни, мешок манго, несколько пучков бананов, килограмм орехов и здоровый пакет кукурузных хлопьев – все это здорово помогло нам убить время. С нами в купе ехало семейство – у них провизии оказалось еще больше, чем у Рэнджа, и когда мы все это вместе вывалили на стол, мероприятие стало походить больше на банкет, чем на перемещение в пространстве. Никто из семейства не говорил по-английски, Рэндж тоже не мог с ними общаться из-за разницы в диалектах, но это не помешало нам уничтожить добрую половину их запасов. → Я начинаю размножаться.
Отель категорически отказывался принять меня в себя, и только после того, как Рэндж продемонстрировал дежурному пачку денег, мне были выданы ключи от номера.
Портье подхватил мой рюкзак и попытался обращаться с ним, как с чемоданом. Передвигаться при этом он почти не мог, что здорово насмешило нас с Рэнджем, но он каким-то образом все-таки исхитрился пометить нас в лифт и поднять наверх. → Пинг.
Рэндж-таки умел управляться с моторкой, хоть и клялся, что делает это впервые в жизни. Чтобы еще больше походить на Джеймса Бонда, мы взяли с собой по коктейлю и стали кататься вдоль берега; я при этом свешивался через борт и повизгивал от удовольствия. Никогда еще я не был так счастлив. За какую-то неделю выкарабкаться из самой глубокой в своей жизни ямы и добрался до... да, до Шона Коннери[36]. Не то, чтобы Шон имел привычку вопить от радости, просто – ну, вы понимаете. → Не хватит ли удовольствий?
Очень странно, но вместо полуночного урока пенджаби, который свелся к изучению разных частей шведской анатомии, и то и дело прерывался диким визгом, я все это время проболтал с Фи.
Я прекрасно помнил, как возненавидел ее с первого взгляда, помнил, что она фальшивая, снобливая и вообще повернутая, но не мог не признать, что в определенных обстоятельствах Фи – вполне приятная девушка. Может, история с Каз стала тому причиной, не знаю. Ее частношкольный гонор заметно истончился, и сквозь него стало проступать печальное подавленное естество. Что-то такое есть в несчастных женщинах, что действует на меня возбуждающе. → Мир.
Дорогие мама и папа,
Простите меня за последнюю открытку, мне тогда было очень плохо. Зато сейчас все хорошо. Я встретил замечательного индийского парня, и мы несколько дней прожили вместе в дорогом отеле, за который он платил. Мы хорошо повеселились, и только что перебрались в другой – маленький, зато на самом берегу моря, это даже лучше. Скоро я буду дома. → Совсем другой человек.
Самолет улетал в шесть тридцать утра, зарегистрироваться нужно было минимум за три часа, так что ложиться спать не имело никакого смысла. На два часа ночи я заказал рикшу из отеля, весь вечер провел за чтением, потом спустился к стоянке, где еще днем договорился встретиться с водителем. → ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ДЭЙВ-ПУТЕШЕСТВЕННИК
Что-то очень нереальное.
Я рулил из Хитроу[43] до дома, и не мог отделаться от ощущения, что впервые попал в Лондон. Неужели бывают на свете такие чистые улицы, такой ровный асфальт, из животных – только ухоженные собачки на поводках, машины, которые ездят, словно в полицейском ролике о дорожных правилах. Никто не слоняется просто так – люди целенаправленно движутся туда, куда им нужно. И у каждого будто свой маленький панцирь, спрятанный за стеклами очков, под плащами или даже в торопливой походке. → Я вынужден это сделать.
Через несколько дней позвонил Джеймс. У нас так много было о чем поговорить, и, что гораздо важнее, так много о чем умолчать, что я постарался побыстрее закончить беседу, и мы условились встретиться позже в пабе. Я не вспоминал Лиз и надеялся, что она не придет, но он несколько раз сказал “мы” там, где совершенно очевидно должно было стоять “я”, и это показалось мне дурным знаком. → Дэйв-путешественник.
До университета оставалось две недели, и я решил заняться книжками, которые будут нужны на первом курсе. Мне удалось разобраться почти со всем списком, и я даже начал что – то читать. → Примечания
1. - “Одинокая планета” – популярный туристский справочник (здесь и далее – примечания переводчика).
2. - Район Лондона.
3. - Кэмден – станция Лондонского метро.
4. - Парк в пригороде Лондона. |
