Скачать Клей (Glue) читать книги, бесплатно

Первый день в школе
Маленькие Терри и Ивон Лоусон сидели за деревянным столом в «Лощине», на ограждённом бетонными стенами пространстве, которое называлось пивным садиком, пили сок и хрумкали картофель. Они смотрели за ограду, где возле крутого берега искусственного водоёма Воды Лейта копошились утки. Через несколько секунд трепет и восхищение сменила скука; сколько можно смотреть на уток, а Терри было о чём подумать. Сегодня у него был первый день в школе, и ему там не понравилось. Ивон пойдёт в школу на следующий год. Терри сказал ей, что ничего хорошего там нет и что он даже напугался, но теперь они были с мамой, и папа тоже был с ними, теперь всё было в порядке.

Производство
Мельчайшая металлическая стружка висела в густом, как пыль, воздухе. Дункан Юарт чувствовал, как она заполняет его лёгкие, застревает в ноздрях. К запаху можно было привыкнуть, он чувствовался, только когда к нему примешивался другой аромат. Сейчас он соперничал с более приятным запахом бисквита с кремом, который доносился через машинный цех из столовой. Каждый раз, когда открывались шарнирные двери кухни, Дункан вспоминал, что скоро обед, да и выходные не за горами.

Два королевских кровососа
Карл, сынишка Дункана Юарта, стоял на серванте и выплясывал под Каунти Бейси. Элвис порядком запилился за эти выходные, и Дункан хорошо выпил под него, вернувшись из Файфа, где Килли и Данфермлайн сыграли вничью. Сейчас отец и сын были одного роста, и мальчуган копировал движения Дункана. В гостиную вошла Мария и присоединилась к ним. Она подхватила малыша с серванта и закрутила по комнате, напевая:

За старшего
Так здорово было я сидел на коленках на полу и «Бино» лежал рядом на стуле и охранял меня, чтоб никто меня не трогал и на табуреточке у меня было шоколадное печенье и стакан молока, а папа мой сидел на другом стуле и читал газету, а мама готовила ужин, а моя мама – она готовит лучше всех на свете, и папа мой – лучший папа на свете потому что может кого хочешь отлупить и однажды даже хотел отлупить Пола Маккартни потому что он нравился моей маме и он собирался на ней жениться но папа первый на ней женился а если б не женился то я б тогда был в «Битлз»

Казалось, будто весь многоквартирный дом шипел и сотрясался под приступами свистящего холодного ветра, каждый порыв которого заставлял его кричать, скрипеть и течь, как живого рака, брошенного в кипящую воду. Мутные сквозняки безжалостно дули сквозь щели в оконных рамах, вентиляционные отдушины, стыки бетонных плит под окнами и на полу.

Соки
Стиви Банцерман иногда ведёт себя как сука. Может спокойно просидеть весь день в кабинете, пока я прыгаю в любую погоду с этими грёбанными ящиками, тягаю их из кузова под дождём и растаскиваю по пабам и клубам, а потом по квартирам здесь на районе. Хотя и жаловаться мне не на что, заметьте; вокруг столько телочек, а ты тут на свежем воздухе, зацениваешь их, вот она – соль жизни. Точняк.
Меня хотели оставить в школе, говорили, что я могу вытянуть пару предметов на отлично, если займусь хорошенько. Но на хера оставаться в школе, если ты уже оттарабасил практически всех тёлок из тех, что интересуются вопросом? Пустая трата времени. Надо донести эту мысль до моего друга – Соломенной Головы.
С утра дрын прямо дымится. Впрочем, как всегда после вечера в «Классике» с порнухой. Я хотел пойти после этого к Люси, но её старик не оставляет меня ночевать. Типа, только помолвились и всё такое. Вот женишься – будет и время, и место, вот так отмочил старый пердун. Ага, будто они с Люсиной мамашей так и жарятся целыми днями.
Вот это был номер.
Мы приехали на район, и Стив притормозил на пустыре. К нам подрулила пара стариканов. Их беззубые рты похожи на пару сношенных ботинок, что валяются у меня в шкафу, такие – с оторвавшейся подмёткой. С первой же зарплаты я купил новые шузы, но никак не соберусь выбросить старые на помойку.
– Две бутылки апельсинового сока, сынок, – попросила старушка.
Я вытащил пару банок из верхнего ящика, взял фунт и выдал сдачу. Простите, миссис, вижу я, какого вам сока – который закачивают вовнутрь, а не разливают в бутылки.
От меня вы его уже точно не получите, сорри.
Они пошли своей дорогой, а я приметил птичку, у которой есть все шансы меня подоить. Эту мордашку я знаю, её зовут Мэгги Орр. Она идёт со своей подружкой, тоже вариант, я её видел, но лично не знаком. Ну, пока, во всяком случае.
– Бутылку лимонада и колу, сказала малышка Мэгги.

Секс вместо футбола
Я услышал дребезжание бутылок в ящиках, подошёл к окну и отодвинул занавеску. Это Терри на своём грузовике с соками, и я слышу, как он выкрикивает цены. Только я собрался высунуться из окна или спуститься поболтать, как вижу, он уже говорит с Мэгги Орр и ещё одной девушкой. Мрак; короче, я передумал. Не то чтоб я имел что-то против Мэгги, она нормальная, только вот на прошлой неделе я поцапался с её папашей.
Этот чудила всё время возвращается из пивнухи бухой со своей жёнушкой, и они ещё орут друг на друга на всю улицу. Моя мама не может заснуть. Старик и пальцем не пошевелит, так что я пошёл сказать им пару слов. Этот разошёлся, тип, я молокосос безмозглый. А я ему говорю, что, мол, выходи, я покажу тебе, кто из нас безмозглый молокосос. Он уже собрался выйти, но жена остановила и потянула его назад. Тут я увидел Мэгги и ушёл, потому что она расстроилась и я не хотел её смущать. Она же не виновата, она ж ничего плохого не сделала.

И тут случилось нечто. Здоровый пёс, ещё больше прежнего, выбежал, перепрыгнул рычащую собаку и набросился прямо на Дойла. Тот Выставил защищённую руку, и собака вцепилась в неё зубами. Я рванул на другого пса, тот отскочил, поджал хвост, прижался к земле и зарычал, раздувая ноздри. Дойл продолжал бороться с большой собакой, но к ним уже подошёл Джентльмен, встал позади и повалился на неё всем телом. Пёс взвизгнул и медленно распластался по земле под его тушей.

Опоздание
В каком-то смысле это Каролин Уркхарт виновата в том, что мы опоздали. Вчера на перекличке она была в коричневой мини с пуговками по краям и в лосинах с прошитыми дырочками по внешней и внутренней стороне ноги. Именно об этом я и думал, когда мама растолкала меня, поставит чай и тосты.
– Пошевеливайся, Эндрю, ребята зайдут за тобой с минуты на минуту, – как обычно, сказала она.
Чай совсем остыл, потому что я всё думал, что если б эти её дырочки на лосинах шли по всей внутренней стороне, то одна должна быть там, где пихва, а если бы на ней не было трусиков, то мне всего-то нужно было бы задрать юбку и вставить свой перец и трахнуть её прямо за партой на английском, и никто бы ничего не увидел и не услышал, как в кино или во сне, все просто уставились бы на доску, и я достаю носок, который держу под матрасом, и натягиваю его на упругий хер, а у Каролин подведены глаза, и накрашены губы, и строгое лицо с миной превосходства, как тогда, когда мы катались на великах по Колинтон-Дейл и видели её идущей за руку с этим здоровым засранцем, счастливчик, ему, наверное, за тридцать или около того, но теперь-то она со мной и ей это нравится, он хочет и…

Мы идём по Лейт к Пилригу, где стоит кучка пацанов «Хибз», парни нашего примерно возраста. Это брат Бегби, его вроде Фрэнком зовут, и пара его корешей. Одного из них – Томми – я знаю ещё по детсаду, нормальный чувак. Там ещё Рентон и ещё один чахлик какой-то облезлый, которого я не знаю.
Карл засёк на Рентоне шарф «Хибз» и говорит:
– А я думал, что ты за «Хартс» болеешь.
– Хуя с два, – отвечает ему Рентон.
– Однако твой братец – фанат «Хартс», я видел его на Тайни.
Парнишка Рентон только головой качнул. А Джо Бегби сказал:
– Если его пиздобратец – мудак, это не значит, что он обязательно должен примкнуть к стану «Пирожков с повидлом», верно Марк? Каждый пацан имеет право болеть за ту команду, которая ему больше нравится.
Рентон только пожал плечами, но Карл на этом заткнулся. В любом случае, это всего лишь разговорчики в строю, потому что приказы раздаёт Дозо.
– Снимайте свои грёбаные шарфы, заткните за пазуху и пошли с нами. Мы пойдём в сектор к гуннам и затеем там бучу. Потом ещё на выходе добавим, – сказал он, улыбнувшись, и провёл пальцем по лицу, изображая шрам. Он стал пританцовывать: – Пиздец пришёл, пиздец. Этим выблюдкам хана.

Её подружа, похоже, борзая такая девица. Тёмные волосы, упрямое лицо. Из тех, что носят лифчики безумных расцветок, это видно с первого взгляда. Она смотрит на меня и говорит:
– Давай, мальчик, пошустрей. Понял? Пошустрей давай!
Тут из клуба выходит Каролин Уркхарт со своей подружкой Эмми, с ними Терри и этот чувак из Лейта Саймон Уильямсон. Он вроде как дружок Рентона, и Томми, и Мэтти, а также братца Джо Бегби. Терри смеётся, его рука лежит на её талии, а Каролин глядит на меня, как будто я… хуй знает… ничто.
Тут я услышал крики, и все обернулись туда, где начался махач. Это дало мне предлог, чтобы съебать, и я пошёл туда. Билли схватил меня за руку и говорит:
– Не суйся, Голли, это Дозо Дойл разбирается с чуваками из Клери. К нам это не имеет никакого отношения.
– Отъебись!

Половое воспитание
– Приходит время, и это случается само собой, сынок, – сказал мой старик сквозь сизый туман сигаретного дыма.
Он был заметно смущён. Это совсем не его конёк, но мама настояла, чтоб он усадил меня и поговорил. Она обратила внимание, что я «во власти невыраженных желаний», как она это поняла. Однако для моего бедного отца это была сущая пытка. Я редко видел, чтобы он не мог найти подходящих слов, но сегодня был именно тот случай.
Приходит время, и это случается само собой. Отличные новости, пап, спасибо огромное. Мне не пришлось спрашивать его: «Ну и когда же наступит это время?», потому что вопрос этот читался на моём лице. Он знал, что это брехня, и я тоже знал. Само собой ничего не происходит, а чтобы проищошло, нужно что-то делать. Вопрос стоял так, и мы оба знали это: «Как сделать так, чтобы это случилось?»
– В том смысле, что, – он откашлялся, и сквозь рассеявшийся дым я увидел, что ему действительно не по себе, – вам теперь в школе всё об этом рассказывают. Понимаешь, у нас-то ничего такого не было.
Бесполезная херня их половое воспитание. Биолог Галлахер показывает бен и коки – схема в разрезе, и внутренности девчачьих пихв: трубы, каналы, зародыши, всё такое. Такое, что и трахаться расхочется. Меня охватывала брезгливость, когда нам показывали, как выглядит сиська изнутри, как будто она набита водорослями. А мне ведь нравились сиськи. Да они до сих пор мне нравятся, и я хочу, чтоб они нравилисьмне и впредь; не хочу, чтоб мне казалось, что они набиты водорослями.
Дальше хуже некуда.
Всё, что мне нужно знать, это: КАК МНЕ НАТЯНУТЬ ТЁЛОЧКУ, потому что иначе я просто рехнусь!
После просмотра слайдов и рекламы резинок нам говорят: если у вас есть проблемы, обратитесь к учителю, с которым вы можете поделиться. Мне, наверно, следует обратиться к Блэки. В конце концов, с ним-то у нас контакт налажен. Меня постоянно отправляют в его кабинет за розгами. Вот это будет номер. Простите, сэр, как бы мне тёлочку натянуть? А Иисус трахался или так и помер девственником, как Мария? Фачил ли он Магдалину, и если фачил, нарушил ли он тем самым одну из десяти заповедей: «Не возжелай жены ближнего своего», или, может, для него были другие правила?

В голове у меня будтом сверлом шуруют – это Терри храпит. Я поднял голову и увидел его кудряшки. Он лежал здесь же на кровати, валетом. Его ноги прямо у меня под носом, они особо не пахнут, но вся комната загазована его пердежом. Проснулся я со стояком, может, оттого, что хотелось ссать, а може, из-за странного сна про Сабрину, и Люси, и Мэгги. Во всяком случае, не оттого, что спал я в одной кровати с этим упырём!
Послышались шаги по лестнице, и в комнату вошла Террина мама с чашкой чая в каждой руке. Я притворился, что сплю, и услышал только спёртое, как от удушься, дыхание и безумное клацанье чашек о блюдца.
– Боже мой, чего это вы объелись… – Она поставила чай на тумбочку. – В ванной чёрт-те что натворили, пришлось убирать. Это никуда не годится, Терри, просто никуда не годится.
– Отвянь, ради бога… – простонал Терри.
Открыв глаза, я увидел в дверях Террину маму. Она наморщила нос и обмахивалась рукой.
– Зрасьте, миссис Лоусон… то есть миссис Ульрих.
– Твои родители волнуются, где ты, Карл Юарт. Я позвонила от соседей и сказала, что ты у нас. Я обещала позаботиться, чтоб ты позавтракал и отправился в школу. Что до этого, – она указала на Терри, – пора вставать на работу. Ты опаздываешь! Грузовик уедет без тебя.
– Да, да, да… – простонал Терри вслед удаляющейся миссис Ульрих.
Я почесал коки. Встал и прокрался в ванную, прикрывая затвердевший, не дай бог, кто-нибуль засечёт меня в коридоре. В тубзике я долго ссал, причём пере пришлось как следует пригнуть, чтоб не нассать на пол, который пах блевантином и моющим средством. Вернулся, а терри опять заснул, ленивая сука. Да уж, любит чувак на массу придавить.
Я спустился в гостиную. На стуле сидит Террина мама, курит.
– Ну вот, миссис Ульрих, – говорю.
Она ничего не ответила, только кивнула.
– Опять вечерок удался? – послышался голос.

Мария Юарт скинула туфельку и зарылась пальцами в густой ворс ковра. Шикарная обстановка друзей чем-то напоминала её собственное жилище. Дом Бирреллов, как и дом Юартов, оснащался на пособия, выданные по сокращению штатов. Деньги эти вселяли уверенность, веру или просто надежду: подвернётся что-нибудь, что укрепит их новый статус-кво.

Холмы
Вот теперь я полетел, хоть и ветер поднялся нешуточный. Я бегу прямо на него, в гору; мой финиш всегда на вершине холма, я приканчиваю дистанцию, как говорит Ронни, всегда всё, как он говорит. Мы поднимаемся на вершину. Мы приканчиваем дистанцию. Мы повышаем выносливость. Всегда мы; на ринге то же самое. Мы можем ударить сильнее, чем тот парень. Только вот кулаки того парня до Нас не добираются. Ни разу не видел, чтоб Ронни вышел на ринг после гонга или без шлема.
Прости, Рон, но тут ты не прав. На ринге ты всегда один.
Подъём становится круче, и я уже вижу вершину и все препятствия на своём пути. Почти все. На подходе Морган, но я даже не успеваю разглядеть, я прохожу сквозь него, и, думаю, мы оба это понимаем. Как и Бобби Арчер, что остался лежать на обочине позади. Все они – не более чем ступени на пути к Клиффу. Ку-ку. Я иду к тебе, Куки, и я тебя отделаю по полной.
Старина Куки, лучший боец Кастом-Хауса. Нравится он мне, наверное, даже больше, чем я могу себе позволить. Но когда мы подойдём друг к другу на ринге, взаимной симпатии не будет и следа. Кто бы ни выиграл, мы выпьем и поболтаем после боя. И правильно, иначе мы никогда больше не скажем друг другу ничего, кроме угроз и оскорблений.
Да нет, скажем. Ещё полегчает. В прошлый раз так и было, когда я сделал его, ещё будучи любителем. Я запоздал с переходом в профессионалы, но не слишком, Куки. Я опять тебя сделаю.

Подготовка
Три недели я ждал результатов. Я думал, что свихнусь, но столько было суеты, столько других проблем, что я едва заметил, как прошло время. Когда я всё же думал об этом, что чаще случалось по ночам, я не мог понять, насколько оно усилило тревогу и страх, которые я постоянно испытываю уже не знаю сколько лет.
Грёбаных лет.
Тебя заводят, усаживают и начинают успокаивать. Они знают, что делать – они профессионалы. Но как бы хитро они это ни говорили, суть одна.
– У вас позитивный анализ, – сказала мне женщина в клинике.
Я не настолько тупой. Я понимаю разницу между ВИЧ и СПИД. По этому вопросу я знаю практически всё, что нужно знать. Вот что интересно: ты можешь сколь угодно замечать чего-то, но, усердствуя в этом, ты лишь создаёшь пустоту, которая требует заполнения, и информация тайком, подсознательно просачивается сама. Похоже действует и сам вирус. И тем не менее я слышу, как сам говорю:
– Так значит, у меня – СПИД.
Я сказал это почти осознанно, я сделал такой выбор: что-то во мне, что-то светлое и оптимистичное, что никогда не сдаётся, страстно желало выслушать весь расклад про то, что это вовсе не смертельный приговор, про то, как нужно следить за собой, как лечиться и т.д., и т.п.

Внештатники
На бирже труда не такой мрак, как в собесе, говорят одни. Другие с ними не соглашаются. Полемика эта носит сугубо теоретический характер, потому что, по мне, – так одна хуйня; сборище упырей, которые хотят совать свой грязный нос в твои дела. Да, эти ублюдки вызвали меня, так что пришлось переться на Касл-Терасс. Прибыл как штык ровнёхонько в назначенное время. Внутри толпа народу. Пиздец как на стойло похоже. И вот сел я на красный пластиковый стул рядом с такими же уебанцами и стал ждать, пытаясь устроиться поудобнее. Все они на одно лицо: школы, полицейские участки, тюрьмы, заводы, собесы, биржи труда. Везде, где перерабатывают бедняков: жёлтые стены, голубые лампы дневного освещения и доска объявлений с одним-двумя потрёпанными плакатами. На таком плакате первое слово или знак обычно «Не…» и далее, чего не следует делать, либо же это сообщения, содержание которых бывает двух видов. Либо: мы, бля, с вам глаз не спускаем, либо: сдавайте нам своих друзей и соседей. То, что я сейчас чиатю, развешано повсюду:
ЗНАЕШЬ, КТО УХОДИТ ОТ НАЛОГОВ?
ПОЗВОНИ, ОКАЖИ НАМ
ПЛАТНУЮ УСЛУГУ
Когда я приходил сюда в прошлый раз, была тут небольшая заварушка. Они подослали ко мне обуревшую корову, чтобы та вывела меня на чистую воду, но всё вышло не так, как рассчитывали эти гондоны. Она принесла с собой целую кипу папок, предложила мне работу и предупредила, что, если я откажусь, они прекратят выплату пособия.
Волосы у неё былие сухие и ломкие, на ней было платье с принтом. Ноздри её подрагивали, своим клювом она выцепляла запахи, отождествляющие меня с гопником с окраин: табак, пиво, что там её ещё наплели собственные предрассудки.
Я посмотрел на папки, а потом не спеша оглядел женщину.
– Я-то на самом деле искал работу на полную ставку, – объяснил я.
Надо отдать ей должное, ей хотя бы хватило вежливости принять слегла смущённый вид, когда она сказала:
– Эта должность и есть на полной ставке. Тридцать семи часов в неделю.
– М-м-м-м… а чтобы торговать прохладительными напитками, такого нету? – спрашиваю. – Я просто всю жизнь продавал соки, развозил их по домам. На грузовичке, знаете?
– Нет, мистер Лоусон, – холодно отрезала она, – мы уже сто раз об этом говорили. Вы больше не будете продавать сок, как вы это называете, с грузовичка. Розничная продажа прохладительных напитков сегодня осуществляется другими способами.

В волосах у неё осталась чёрная ленточка, она подчёркивает пергидролевую её блондинистость. Лицо кривилось гримасой отупения, я потянул её за волосы и повернул к себе, гадая, любовь это, или секс, или ненависть, или что. Прикол, что шумел-то один я: ядовитые отбросы, всякие мерзости срывались с моих губ первобытным рыком, постепенно переходя в романтический бессвязный бред. Тут такая хуйня пошла, что понадобятся пояснения. Другой рукой я пощипывал её пихву, натирал клитор и тут почувствовал, что она кончает, и захотелось мне вытащить из жопы и засадить в главдыру, но ведь не подмывшись никак, так что я разрядил ей мощно в очко и прижал лицом к буфету. Глаза её с большими кругами вылезли из орбит, как будто любовь хочет вырваться наружу.
Когда я вынимаю, её как будто потряхивает, она издаёт такой оглушительный бздёж, что передо мной тут же всплывает вся наша животная мерзость и я не могу смотреть на свой перец. Занимаясь жопосуйством, приходится следить за рационом своего партнёра. Я живенько ретировался и отправился наверх, в ванную, смыть всю эту вонь.
Гетеросексуальное жопосуйство: новый вид любви, который ещё не обрёл имени. Желательно после дюжины кружек в пабе, чтобы дерьмо всё вышло, вот и все дела. В наши дни пацану, который не разу не оттарабасил тёлочку в орех, я скажу: это то же самое, что в прошлом веке не фачиться вовсе. Сделай шаг, мистер Гэллоуэй! Вперёд, мистер Юарт! Жми, мистер аккуратно постриженный спортсмен Биррелл. Насчёт Мопси не знаю, он, может, и парней в жопу тараращил. Он джамбо и нацик, так что для полного счастья должен быть ещё и пидором.
Я спустился и подождал, пока она подмоется и переоденется. Я пробежал по хате взглядом, и, как и ожидалось, обстановочка здесь стандартная – семейная пара с ребёнком, всё аккуратно да чистенько, но по-настоящему стоящего – ничего. Не то чтоб я хотел её обнести, просто вдруг Полмонт Макмюррей припас здесь чего. Следов, однако, никаких. Мне пришло в голову, что он пойдёт или уже пошёл по той же дорожке, что бедняжка Голли.

Ich bin ein Ebinburgher
Вся туса в сборе: я, Джус Терри, Голли и Билли Биррелл, только при сборке произошёл какой-то сбой. Мы приехали в Мюнхен на Октоберфест, но вскоре нам пришлось удалиться с поля празднеств, потому что ситуация стала развиваться вопреки намеченному плану.
Да, каждый вечер мы нажирались, как крысы из сточной канавы, чем, собственно, и планировали заняться в ходе этой увеселительной прогулки. Официальная цель путешествия – съехать с таблов на пивко, перестать жрать экстази, которым мы слишком увлеклись дома. Это была отчасти моя идея; с тех пор как я стал серьёзно заниматься диджейством, я полностью погрузился в ночную жизнь, что открыло мне широкий доступ к препаратам. Не то чтоб от них был какой-то вред, но такого кайфа без расплаты тоже не бывает, поэтому мы решили съехать на время, перейти на бухло, ну а там посмотрим.
Смотреть, конечно, было не на что. Всё вернулось к тому, что было до экстази: махаться рвались все, а тёлку склеить не мог никто. Результат был вполне предсказуем, но здесь-то весь город – одна сплошная тёлка. Уж если здесь тебе никто не даёт, можешь спокойно взять бритву, отрезать хрен на хрен и съесть как деликатес. Дело вот в чём: хоть все мы и выросли на бухле и вся наша культура насквозь пропитана пойлом, мы уже слишком отвыкли от такого времяпрепровождения.
У каждого из нас, конечно же, было своё расписание. Когда компания подонков едет на двухнедельный бухач – это не так-то просто, как может показаться со стороны. У Билли был намечен бой, он думал оторваться от клубной жизни и сохранить форму. Его менеджер, Ронни Алисон, очень не хотел отпускать его, когда до важного мочилова оставалось всего два месяца, но он сделал неверный ход, сказав Билли «нет» напрямую. Билли может быть своенравным до твердолобности, и если скажешь ему «сахар», он ответит «хуй». Ронни он именно так и сказал.
У Джуса Терри – свои тараканы. Он от бухла и не отрекался, и Великая Чистая Надежда Продавца Прохладительных Напитков не позволила ему с головой уйти в новую клубную экстази-культуру, как это произошло с нами. Октоберфест для бухариков, что Ганг для индуистов или Лурд для католиков, и Терри был полон решимости окунуться в лечебные воды «штайнера». В общем и целом можно сказать, что Терри Лоусон был движущей силой этого праздника.

Я стал рассказывать Голли о своём сне.
Сны – хитрая штука, это точно. Я об этом много читал, всё от популярной психологии до Фрейда, но наверняка никто ничего не знает. Вот что бесит меня больше всего. В этом мире слишком много упырей, готовых объяснить, что к чему. То есть то, как они это видят. Какого хуя они так уверены? Где, бля, смирение перед лицом удивительного многообразия и сложности бесконечной Вселенной?

Терри всегда называл воровство работой. Для него, наверное, это и было основным занятием, с тех пор как его уволили с развозки соков. И вот после всех прекрасных речей я сам вписался тырить. Вот почему Биррелл завёлся. Но в чём-то Голли прав: это ж преступление против разума. В таких условиях очень сложно ничего не спереть. Я же не сумасшедший, чтоб упускать такую возможность. Кроме того, нужда тоже есть: у меня уже много старых альбомов пошло по бороде.

Не знаю, чего там Терри про немчуру плетёт, ведь его собственная мама пялилась с немцем и довольно продолжительное время. И вот я встаю и закатываю «Energy Flash» Белтрама. На танцполе – моментально – взрыв! Скоро отплясывала вся туса, музыка струилась из меня, через винил, прямо в колонки и – в толпу. И хотя перед тем, как поставить некоторые треки, я слышал их только частично и в наушниках, выходило всё гладко. Получается винегрет: я миксовал ю-кейный эйсид-хаус «Beat This» и «We Call It Acieed» со старинными чикагскими хаус-гимнами вроде «Love Can’t Turn Around» и вписывал меж ними бельгийский хард-кор типа того трека «Inssomniak».
Но главное – все это работает; трясущиеся задницы и полный танцпол сигнализируют:
Ты делаешь всё охуительно, ты на своём месте.

Услышав, что он устроился охранником, старинные знакомые смеялись в голос. Энди Нивен, древний приятель, после недоверчивой паузы снова стал подхихикивать.
– Дейв Гэллоуэй – охранник, – произнёс он в энный раз, качая головой. – Я слыхал о браконьере, который заделался егерем, но это ещё смешнее.

ВТОРНИК, 23.28
Покидание
Джус Терри Лоусон в который раз проклял своего старого приятеля Алека (Почту) Конноли, вытащил ногу из-под одеяла и потянулся ею за пределы кровати. Ноги обдало холодом, пальцы сжались. Вот осёл. Конечно, здоровенная сорокадюймовая плоскоэкранная плазменная панель в идеальном состоянии, которую он стырил для Терри, была заябись. Молодец, Алек. Но безмозглый алкоголик и придурок забыл прихватить пульт дистанционного управления с хаты в Бартоне, которую в целом сработал весьма профессионально. Попытавшись переключиться с «Би-би-си-1» сразу на Четвёртый канал, Терри почувствовал, как усилися дискомфорт и повысился уровень потливости. Скоро там начнётся какой-то французский фильмец, где то жопами, то сиськами светят с завидной неизбежностью. Про Пятый канал можно просто забыть, как, впрочем, все и сделали.

ВТОРНИК, 19.38
Хочу, чтоб всё это уже закончилось. Фигачишь до упора, потому что хочется почувствовать или увидеть что-нибудь новенькое, но длится это недолго. Я больше не могу так, не могу столько, потому что дошёл до момента, когда это уже ничему меня не может научить. Это уже просто борьба какая-то. Чему, бля, я могу начуиться, не спав несколько дней подряд? Это как в детстве, когда мы кружились и кружились на одном месте до потери сознания, а потом лежали на траве перед домом, голова кружилась, подташнивало, а отдышавшись, начинали снова. Взрослые, вышедшие посидеть на солнышке, говорили, чтоб мы прекратили. Они знали, что мы просто охуеваем и что никакого просветления сознания за этим не последует. Было время, когда я считал, что они просто не хотели, чтоб мы получили доступ в некий тайный мир, но теперь я понимаю, что им просто в лом было прибирать за нами, блюющими замарашками.

СРЕДА, 11.14
Письмо матери, Алек Почта
У Терри возникли проблемы. Серьёзные проблемы. Всю жизнь о нём заботились женщины. И вот его мать ушла. Ушла, как прежде ушла жена. С бывшей она сохранила хорошие отношения ради внука Джейсона, во всяком случае так говорила старая перечница. Возможно, она обговорила свой план с Люси и они вступили в тайный сговор против него под покровительством этого здорового дебила, с которым снюхалась Люси. Впрочем, если быть до конца честным, он никогда эти отношения всерьёз не воспринимал. Для енго это был не более чем перепихон с симпотной тёлочкой, которая умела принарядиться на выход. Всё это длилось год, что примерно на год дольше, чем должно бы, если б на свет не явился ребёнок. С Вивиан всё было иначе. Маленькое сокровище, а он так паршиво с ней обращался. Она была его единственной постоянной девушкой. Три года. Любил её, но обращался паршиво, а она всегда прощала. Любил и уважал настолько, чтобы понимать, что он подпорченный фрукт и только переводит её время, и он оставил её, чтоб она пошла своей дорогой. После той ночи на мосту он сошёл с рельсов. Да ни хуя он на рельсах-то и не стоял, о чём он говорит?

Звукозаписывающая компания
Франклин Дилэни сидел с Колином Тейлором в людном кафе-баре на Маркет-стрит в Эдинбурге. Интерьер был не в его вкусе: неброский, как будто замалчивающий свою стильность; такое место можно обнаружить в модном квартале любого западного города.
– Катрин все мозги мне проебала, – доверитально сказал он.
Франклин пожалел об этом признании, как только его сделал. Тейлор был человек малосимпатичный, основной интерес – нажива. Одежда его смотрелась дорого, но слишком неношеной, нетронутой, чтобы походить на костюм живого человека. Он был как манекен, и шмотки его подтверждали статус полуфабрикатного эталона корпоративных правил. Зато голос был вполне настоящий.

СРЕДА, 9.14
Единственное, что я фиксирую, - это пульсация баса, биение жизни, непрерывный бум-бум-бум-бит. Я жив.
Я балансирую. Частичная потеря сознания – ещё не полная тьма: будто стоишь себе невозмутимо посреди солнца, пытаясь увидеть что-то за ослепительными языками пламени, всматриваясь в великолепную расщелину вселенной, твою задницу, твою задницу, твою задницу…

15.37
Мразь
Лиза пыталась уговорить всех пойти куда-нибудь, но никто не вписался. Шарлин даже подмывало, но она всё-таки решила поехать сразу домой к маме. В такси она репетировала свой отчёт, решала, что рассказать маме об отпуске, а что оставить при себе.
Когда она вошла, мир рухнул. Там был он.
Он вернулся.

СРЕДА, 1.37
Я снова на ногах, выхожу из палатки и штопором вворачиваюсь в массу чувственных тел. С флангов меня поддерживают Селеста Парлор и Риди.
– Давай, старина, выпляши всё. Выпляши, – подбадривают они.
Басовая линия синхронизируется с моим сердцебиением, и я чувствую, как сознание моё расширяется далеко за рамки черепа и серого вещества.
фффууушшшш

СРЕДА, 20.30
Воспоминания о ДиСКОТеке «Волынка»
Джус Терри не мог поверить своему счастью, когда увидел, что всемирно известная звезда ждёт его в фойе «Балморала». На ней были дорогой по виду белый пиджак и чёрные, мягкого денима джинсы. Он порадовался, что не зря потрудился принять душ, и побриться, и откопать свой бархатный пиджак в стиле диско, хоть и выглядел тот теперь довольно скромно. Он постарался пригладить свою шевелюру гелем, хоть и подозревал, что к концу вечера она снова подымется.

СРЕДА, 7.12
Меня отнесли обратно в палатку. Мной занялась Хелена. Волосы её собраны в два поросячьих хвостика, глаза красные, как будто она плакала.
– Ты так обхуячился, не понимаешь даже, что я тебе говорю.
Говорить я точно не могу. Я обнимаю её за плечи и пытаюсь извиниться, но я в таком ахуе, что сказать ничего не могу. Я хочу сказать ей, что лучше подружки у меня никогда не было, да вообще ни у кого не было.
Она взяла мою голову в ладони.

СРЕДА, 20.07
Фотошоп
Франклин выбился из сил. Куда она могла пойти, чёрт её подери? Завтра вечером концерт. Придётся постараться, чтоб инцидент не проник в газеты, иначе Тейлор её просто вышвырнет. Он взял обложку её последнего альбома, на которой красовалась обработанная в фотошопе свежая, здоровая Катрин. На письменном столе своего номера он увидел ручку и с дикой злобищей нацарапал поверх неё ЕБАНЫЙ РОТ.

Набухаться, обдолбаться, отдаться
Перед скрипящей от гнева зубами Лизой стояла Шарлин. Не успела подруга открыть рот, как Лиза заявила:
– А, это ты. Отлично. Идём тусоваться. Цель: набухаться, обдолбаться, отдаться.
– А можно я зайду сначала на минутку, – смиренно спросила Шарлин, просвечивая Лизу насквозь слегка потусторонним взглядом.
Лиза взглянула на свои сумки, стоящие в ногах, и Ричард, фильм, вибратор стёрлись из её сознания, как будто ничего и не произошло.
– Да… заходи, – сказала Лиза, увлекла подругу и приостановилась, чтоб взять у неё сумки.

СРЕДА 23.00
Надо обязательно взять чего-нибудь в самолёт. Транквилизаторов или ещё какого дерьма. Влетаю в аптеку и чуть не падаю на прилавок с бритвами. Сука, сука, сука.
– Сука, – зашипел я сквозь зубы, и малышка за прилавком смотрит на меня и видит бомжару вонючего.
Рядом со мной грациозная чистал Хелена похожа на сиделку, сопровождающую непоседливого подопечного, она всё разруливает, а у меня из кармана вываливается мелочь и просачивается сквозь пальцы на пол.

ЧЕТВЕРГ, 0.41
Горьку ягоду – я одна
В своё время Катрин вовсю употребляла кокаин, но экстази не пробовала ни разу. Она проглотила горькую таблетку и почувствовала пробежавшую по телу неспокойную дрожь.
– И что теперь? – спросила она у Рэба Биррелла, разглядывая растущую толчею в клубе.
– Подождём – увидим, – подмигнул Рэб.
Сказано – сделано. Катрин уже была готова заскучать, как вдруг её стало как-то по-особенному мутить. Вскоре слабость и тошнота прошли, и она поняла, что никогда ещё ей не было так легко, она прямо сливалась с музыкой. Потрясающе. Она провела руко по обнажённом предплечью, наслаждаясь восхитительным, феерическим ощущением ненапряжённой внутренней собранности и насыщенности каждого момента. Скоро она уже была на танцполе, быстро вписалась в дип-хаус-грув, движения стали инстиктивными, она растворилась в музоне. Так она ещё никогда не танцевала. К ней всё время подходили, жали руку, обнимали её. Когда это случалось после концерта, поклонники казались ей навязчивыми прилипалами, она нервничала. Только теперь всё это было так чудесно и тепло. Среди тех, кто обнимал и приветствовал её, были две девушки, Лиза и Шарлин.

4.00
Стюардесса смотрит на меня с едва прикрытым ужасом. Тот ещё пассажир: одежда загажена, голова обрита (для нормальной причи в пустыне слишком пыльно), и несёт от меня химическим распадом и землёй Новго Света. Лицо потное, всё в грязи. Стюардесса смотрит на наманикюренного стюарда с тележкой, и тот, заметив меня, закатывает глаза. Несчастный, что сидит со мной рядом, весь прямо изогнулся от меня подальше. Я не в состоянии летать. Я вообще ничего делать не в состоянии.
Самолёт зарычал, рванул; меня пришпилило к креслу, и вот мы в воздухе.

8.26
Наши добропорядочные гости
Лиза была приятно удивлена, обнаружив, что фачится Терри просто блестяще. Они жарились почти всю ночь, но из-за гор кокоса не могли толком насладиться посткоитальной гармонией, когда влажные тела переплетаются конечностями и гулко ухают сердца. Но Терри этот дело своё знает, и даже когда ему надоедает быть изобретательным, своей здоровенной шишкой он может тыркать и тыркать, пока кровь из ушей не потечёт.

4.10
Бангкок. Худшее ещё впереди, сама мысль об этом приводит в ужас. Зато безумие отступило. За прилавком с сувенирами девчонки просто потрясающие, краше любой шлюхи из центра. Интересно, сколько им платят. Такие начищенные, благопристойные. Улыбаются всё время. Интересно, у них действительно всё хорошо или это американская программа заботы о клиенте? Эмоциональный труд, мы живём в мире сервиса, нас этим не удивишь. Улыбайся, пусть даже сердце твоё раскалывается. Все мы, как рабы в поле, надеваем маску «всё в порядке, босс», а сами не знаем, как свести концы с концами.

10.17
Молодняк
Войдя в «Муху на варенье», Алек заметил за барной стойкой одного из своих собутыльников.
– Алек, – кивнул Джерри Доу и слегка нахмурился, увидев толпу молодых за спиной старого друга.
Джерри стоял за олд-скул, да так, что появление любого молодняка в пабе вызывало его негодование. Определение «молодняк» подходило всем, кто был моложе его – то есть не дожил до пятидесяти семи и не прошёл ещё, таким образом, полный курс обучения по алкопрограмме. Поэтому нельзя было быть уверенным, что, перебрав, они смогут вести себя достойно. Не могли этого ни Джерри, ни Алек, но не в этом же дело.

18.30
Британия. Нет, это Англия. Это значит не Шотландия. Нет и не было никакой Британии. Это всё афера пиарщиков, обслуживающих империю. Теперь мы обслуживаем сразу несколько империй, они-то и решат, кто мы есть. Европа, или пятьдесят первый штат, или Атлантические острова, или ещё какое дерьмо. Всё это пиздёж голимый.

14.02
«Бизнес-бар»
«Бизнес-бар» был переполнен. И чрезвычайно довольные собой гости фестиваля, и подверженные эйфории офисные работники легко сливались здесь в единую тусу на том не вполне оправданном основании, что все они находятся в месте, которое на эти три недели стало центром мира. Билли Биррелл сидел за стойкой, попивал «перье» и держал приём. Заметив своего брата, он поднял брови удивлённо, но без неприязни. Футболка «Хибз» - охуеть. Пусть его, лучшее доказательство, что он больше не якшается с уличными драчунами. Тут Билли заметил Терри, и физиономия его заметно скисла. Да с ним ещё кто-то… как её… так это Катрин Джойнер! Здесь, в «Бизнес-баре»! На неё уже поглядывают со всех сторон, но что она делает в такой компании?

А каким был бы теперь Голли, если б остался жив?
Глаза Голли частенько ему являлись. Чаще всего он видел их, когда спал в одиночестве; когда Фабьен уезжала во Францию и начинался период отсутствия в их «тяни-толкай» отношениях, а он ещё не сподобился заменить её местным аналогом. Огромные шары малыша Энди Гэллоуэя не смотрели на него живо или озабоченно, но зияли смертью и пустотой, рот, застывший в беззвучном крике, сочился кровью, капли которой оставались на крупных белых зубах. Из уха кровь струилась по золотому штифту в мочке. Билли придерживал его безжизненную голову, от этого руки его и одежда пропитались металлическим запахом крови. Он чувствовал его вес, и насколько маленьким и лёгким казался Голли при жизни, настолько тяжёлым было его мёртвое тело.

Главная: Клей (Glue)