Главная: Команда (The Crew)

”Команда” - самое впечатляющее из того, что до сего времени было написано об английских футбольных хулиганах - “хуле”. Дуги Бримсон, знающий о насилии на стадионах не понаслышке, рассказывает почти детективную историю - историю борьбы одной из лондонских хулиганских “фирм” со стражами правопорядка.

Страница писателя: Бримсона Дуги    Скачать книгу Команда: doc | fb2 | txt

Суббота, 16 ноября 1996, 18.25

Пол Джарвис лежал на полу юстонской станции подземки, сжавшись в комок в тщетной попытке защититься, пока не придет спасительный обморок. Он помнил правила выживания: прячь лицо и голову, чего бы это ни стоило. Все остальное заживет, только не это. Удары стали реже. Но ярости в них не убывало. И страшный шум. Вопли, крики.

Суббота, 4 сентября 1999, 11.15

Гарри Фитчет закрыл глаза и медленно выдохнул, выпуская из ноздрей сигаретный дым.
— Бля! Наконец, отпустило.
Наконец-то выбрался из этой норы! Он терпеть не мог подземелий. Сейчас перед ним простиралась хотя бы Камден-стрит. Как его достала эта душегубка метро! Это осталось с детства: когда они классом ездили в Уэльс, он отстал от товарищей и заблудился в подземке. Всего на несколько минут, но этого оказалось достаточно. Фитчет бросил взгляд на часы: почти полдвенадцатого. Время подыскать паб, где можно пропустить пинту пива. Хотя в этом Лондоне вместо настоящего биттера часто подсовывают скисшую разбодяженную дрянь.

Понедельник, 6 сентября, 07.05
Пол Джарвис припарковал свой «БМВ» и выбрался наружу. Подхватив портфель с пассажирского сиденья, он хлопнул дверцей и нажал кнопку сигнализации на брелке. Машина удовлетворенно бибикнула и мигнула индикаторами ему вослед. Он шел по почти пустой подземной стоянке к лифту. Любил он утро понедельника, но не такое. Сегодня, накануне игры, ему не скоро попасть домой. Впрочем, сейчас это не имело значения.

Среда, 8 сентября, 16.20

Фитчет и Алекс вышли из метро на свет. Им сразу полегчало, как только они покинули безумный скрежет подземки на станции «Бейкер-стрит», хотя и по разным причинам. У Алекса на то были свои поводы, а вот Фитч, например, просто терпеть не мог подземки из-за ее гнетущей атмосферы. Две поездки в Лондон за четыре дня — это была настоящая каторга. Правда, причина второй поездки была несколько иной — не столько спортивной, сколько социальной, и первый же взрыв криков со стороны английских футбольных фанатов вызвал их ответные улыбки.

Четверг, 30 сентября, 05.24

Джарвис привычно поднял воротник пальто и посмотрел на электронный циферблат панели управления «форда-мондео». Четверть шестого. Шесть минут прошло. Он чуть подался вперед, включая радио, и оглядел прочих членов команды, прежде чем откинуться в кресле. Присутствие подчиненных воодушевляло, доказывая, как всегда, что он не один.

Пятница, 1 октября, 14.30

— Вот ваш кофе, шеф. Осторожнее, почти кипяток.
Джарвис поднял взгляд из-за груды бумаг, заваливших стол, и принял пластиковый стаканчик.
— Спасибо, Фил, — поблагодарил он. — Сейчас пойдет и кипяток.
Двое мужчин сидели, молча дуя на стаканчики, пока поезд громыхал в направлении Юстона.
— Наконец-то возвращаемся в Лондон, — заметил молодой детектив-констебль. — Терпеть не могу северных краев.
Джарвис рассмеялся:
— Ну, Фил, если Бирмингем для тебя — север, то пора переводиться в Ньюкасл.
Вильямс охотно заржал в ответ:
— Шеф, да они все там малость тронутые. Как-то решил подпоить одну шахтерскую девчонку, но она так нажралась, что я потом не мог ни слова понять из того, что она говорила.

Суббота, 2 октября, 08.30

Джарвис стоял у лифта, периодически нажимая кнопку. Перекусив, приняв душ и выспавшись, он устремился на работу — и вот теперь снова вынужден простаивать возле этого треклятого лифта. Наконец, надавив последний раз, он уже вознамерился пойти пешком, когда металлический звонок известил его о прибытии кабины. Извергая проклятья всем автоматам и механизмам на свете, он вошел в лифт и, как всегда, щелкнул кнопкой с номером 6. Только на этот раз никакой пахнущей «Шанелью» блондинки не появилось. И сегодня он так горел жаждой деятельности, что с ходу выскочил на своем этаже, едва открылись двери. Широкими шагами пересек офис, уже издали заприметив свет в комнате инструктажа.

Суббота, 2 октября, 13.45

Джарвис и Вильямс сидели, бесстрастно выжидая, пока Фитчет рассказывал им о том, как разворачивалось сражение на Камден-стрит. Его акцент брамми прерывался лишь частым перешептываньем с одетой в шикарные тряпки женщиной среднего возраста, сидевшей слева от него. Само собой, рассказ Фитчета был предсказуем — он почти совпадал с версией Бейли, за одним необычайно важным исключением. Которое бросалось в глаза.
Как только он закончил свой поток словоблудия, Джарвис вытащил и положил перед собой листок бумаги.
— Все это очень хорошо, Гарри. Но что вы скажете на это?

Понедельник, 4 октября, 12.00

Нил Уайт загнал красный «форд-мондео» на стоянку возле юстонской станции метро и выключил зажигание. Выбравшись из машины, он перекинулся парой слов с двумя другими мужчинами, оставшимися в салоне, что заняло минуту, и направился к билетной кассе. Джарвис опустил окно и затем посмотрел на сидевшего напротив Фитчета.

Вторник, 5 октября, 10.00

— Итак, события развиваются. Похоже, клюнуло. Есть вопросы? — Джарвис прекратил мерить шагами комнату и обвел взглядом четверых членов следственно-разыскной группы. Они слушали внимательно, однако чувствовали за спиной вошедшего в комнату главного детектива-инспектора и робко переминались на месте.

Среда, 6 октября, 11.15

Гарри Фитчет вышел из поезда на «Хэмел Хемпстед» и стал прокладывать себе путь через вокзал. Неудивительно, что у выхода его уже поджидал красный «форд-мондео», припаркованный сразу за воротами, — и он направился прямиком к нему, с ходу забравшись на заднее сиденье.

Четверг, 7 октября, 09.15

Главный детектив-инспектор Питер Аллен сидел за столом и перечитывал рапорт за прошедший день. В процессе чтения он постукивал карандашом по крышке своего раздвижного бюро — столь энергично, что Джарвис стал гадать, не развалится ли оно прежде, чем шеф успеет ознакомиться с его донесением.

Воскресенье, 24 октября, 06.10

Спальня утопала в сумерках, освещаемая лить уличным фонарем сквозь плотно задернутые шторы. Фитчет лежал на кровати, глядя в потолок, и события прошедшего дня вставали перед ним, точно призраки. Часа три назад он попробовал заснуть — но это были сплошные кошмары. Впрочем, кошмары — это еще слабо сказано. Кошмар исчезает вместе с пробуждением.

Воскресенье, 24 октября, 17.00

Терри Портер вывел «лексус» из тесноты доков и проследовал за черным «мерседесом», который устремился к шоссе. На пароме все шло путем, без проблем, и он уже воспрянул духом. Их было четверо из числа приблизительно трех сотен английских фанов, направлявшихся в Рим на своих машинах, так что атмосфера на пароме была не скучной. Эванс, казалось, был знаком здесь с каждым лично, и Портер не спускал с него глаз всю дорогу до материка. Ему необходимо было узнать об объекте как можно больше, однако, кроме факта, что объект наблюдения предпочитал бакарди из таможенного магазина «дьюти-фри» и соленые мужские шуточки, ему не удалось узнать ничего ценного.

Вторник, 26 октября, 11.20

Джарвис проснулся и увидел перед собой крышу машины. Некоторое время он тупо смотрел на нее. Ему уже начинало казаться, что он чуть ли не родился здесь, но с тех пор, как они покинули Кале, миновало всего две ночи и около девяти сотен миль.

Вторник, 26 октября, 15,00

Терри Портер сбросил газ и зарулил на участок парковки третьим от «мерседеса».
— Ну вот и закончилось чертово путешествие.
Заглушив двигатель, он посмотрел на сидевшего напротив Фитчета. Тот был бел как лист бумаги.
— С тобой все в порядке?

Вторник, 26 октября, 18.00

Терри Портер вылез следом за Гарри Фитчетом из патрульной машины и, не поблагодарив водителя, хлопнув дверью, захромал по стоянке к припаркованному «лексусу». Почти тут же неизвестно откуда перед ними вынырнули Хоки и Билли Эванс, с чрезвычайно озабоченным видом.

Вторник, 26 октября, 19.30

Терри Портер смотрел на великий город, проплывающий в окнах автобуса. Величественные, ярко освещенные фасады зданий мелькали по обе стороны, справа и слева, отделенные суетливым потоком огней и ревом гудков траффика, где каждый сражался за свое место. В другое время подобное зрелище завораживало бы и, возможно, навело на определенные философские размышления, но сейчас ему было не до этого.

Вторник, 26 октября, 20.45

Портер почувствовал, как за ним захлопнулась дверь, и понял, что Фитчет только что отрезал ему последний путь к отступлению. Теперь, что бы ни случилось, что бы ни ждало его впереди, он совершенно один, и помощи ждать неоткуда — его судьба в собственных его руках. Наконец он собрался с силами, чтобы освободиться от хватки Фитчета, дохромал до стола и сел. Судя по тому, как болела и опухала нога, дела его шли все хуже, и, взглянув на нее, он только выругался и закурил сигарету. Никотин помог слегка успокоить нервы, и он поднял голову, впервые осматриваясь, изучая окружающую обстановку. Панели из темного дерева с медными кронштейнами и желтыми бра. Классический итальянский стиль, но то, что обычно казалось праздничным, теперь выглядело мрачно, как фешенебельный гроб, отлакированный и украшенный фурнитурой: медными ручками, ножками, кольцами и прочим.

Вторник, 26 октября, 22.00

Джарвис беспомощно смотрел, как итальянские «космонавты» — полисмены-штурмовики в шлемах, бронежилетах, со щитами и дубинками — в очередной раз брали бар приступом.

Среда, 27 октября, 08.45

Джарвис встрепенулся и сонно уставился на медсестру в белой крахмальной униформе, которая с улыбкой прошла рядом. В другое время он, быть может, пофантазировал над ее обликом, но только не сейчас. Чувствовал он себя гнусно. Одному Богу ведомо, на что он сейчас похож. Он встал, зевнул и осмотрелся. Он находился посреди длинного белого коридора, В одном его конце было множество дверей-«распашонок» с матовыми стеклами, которые открывались от любого прикосновения, а в другом — группа медсестер, которые сгрудились у доски, что-то оживленно обсуждая. Прямо перед ним находилась дверь мужского туалета, а позади — ряд окон, завешенных белыми жалюзи.

Пятница, 29 октября, 10.30
Главный детектив-инспектор Аллен снова стоял перед окном кабинета, выходящим на улицу. Джарвис ощущал его буравящий взгляд даже несмотря на то, что сейчас начальство повернулось к нему спиной, и чувствовал себя не в своей тарелке. На то, что они измотались с дороги, скидок не будет. Следственная группа прибыла только вчера поздним вечером, после того как провела среду и весь вчерашний день, раскатывая по Риму в поисках Эванса и «мерседеса», которые как в воду канули.

Суббота, 30 октября, 09.00

Джарвис и Гаррис стояли в зале для встречающих аэропорта Хитроу, провожая взглядом поток людей, хлынувший в вестибюль.

Суббота, 30 октября, 17.30

Вздохнув, Джарвис распахнул дверь и вошел в кабинет. Он кивнул Филу Вильямсу, который сказал для стенограммы:
— Детектив-инспектор Джарвис уже здесь. Джарвис сел и улыбнулся. Напротив, скрестив руки на груди, сидел по другую сторону стола Эванс. По лицу его блуждала едва заметная усмешка, и вид у него был такой, будто ни до чего на свете ему нет дела.

Воскресенье, 31 октября, 09.30

— Ну что ж, пока мы сможем подобраться к конкретным фактам, дело развалится.
Джарвис сердито расхаживал по комнате, уперев глаза в пол и избегая встречаться взглядом в двумя присутствующими коллегами.
— Фил зарядил французскую полицию, они уже, должно быть, добрались до гаража. Эл, из угонного отдела ничего не поступало?

Среда, 17 ноября, 11.20

Терри Портер опустился за свой стол и посмотрел на гору макулатуры, возвышавшуюся перед ним. Вообще-то ему надо было выходить на работу только в понедельник, но скука, неизменный спутник всякого выздоравливающего, вконец измучила его. К тому же он чувствовал себя прекрасно, самочувствие было отличное. Теперь, когда последнее задание осталось позади, он воспринимал все совсем по-другому.

Вторник, 8 февраля 2000, 14.45

Терри Портер сел на место и попытался уложить в голове только что услышанное. Нет, этого просто не может быть. Тут какая-то нелепица. Они не могут его обвинять. Он не сделал ничего Дурного. Как они могут выдвигать против него такие обвинения? Он посмотрел в противоположный угол зала суда, на Хейлса, но тот ответил ничего не выражающим взглядом. В то же время его лицо ясно говорило о владевших им чувствах.