Главная: Каникулы в коме (Vacances dans le coma)

”Каникулы в коме” - дерзкая и смешная карикатура на современную французскую богему, считающую себя центром Вселенной. На открытие новой дискотеки “Нужники” приглашены лучшие из лучших, сливки общества - артисты, художники, музыканты, топ-модели, дорогие шлюхи, сумасшедшие и дети. Среди приглашенных и Марк Марронье, который в этом безумном мире ищет любовь... и находит - правда, совсем не там, где ожидал.

Страница писателя: Бегбедера Фредерика    Скачать книгу Каникулы в коме: doc | fb2 | txt

Он причесывается, надевает или снимает куртку или шарф с таким видом, словно бросает цветок в еще не засыпанную могилу.
Жан Жак Шуль. «Розовая пыльца»

Марку Марронье двадцать семь лет, у него славная квартирка и непыльная работа, поэтому накладывать на себя руки он отнюдь не собирается. Кто бы сомневался.

Мой праздный горожанин живет и радуется жизни лишь под покровом ночи, ибо ночь – это долгий одинокий праздник.
Хорхе Луис Борхес «Луна напротив»

Жить надо рисково, но время от времени Марк любит хорошо поесть у «Лядюре».
Чтобы не прийти в «Нужники» ровно к указанному часу, он заказывает горячий шоколад и сочиняет двуязычное хайку:

Я пишу, наступает вечер, люди отправляются ужинать.
Генри Миллер «Спокойные дни в Клиши»

Группы формируются, формы группируются. В конце концов все рассядутся. Те, кого почитают ночной элитой западного мира, проявляют здесь чудеса терпения. Добрая сотня CSP ++++, которых правильнее всего было бы окрестить Незаменимыми Ненужностями.

Никогда мне не бывает так грустно, Как после хорошего обеда.
Поль Моран «Запасы нежности»

Возвращаясь, Марк натыкается на Клио – подружку Жосса Дюмулена. Она с трудом ковыляет вниз по лестнице, мешают ноги десятиметровой длины (за вычетом каблуков). Ее почти совершенное тело нещадно затянуто эластичным платьем из латекса.

– Чем бы вы занялись, если бы не стали писателем?
– Я бы слушал музыку.
Самуэль Беккет «Беседа с Андре Бернольдом»

Теперь все хорошо. Марк Марронье икает, слюна капает на галстук в горошек. Жосс Дюмулен ставит вступление к «Whole lotta love» Led Zeppelin. Вечеринка набирает ход.

Что можно предложить поколению Которое росло, узнавая, что дождь отравлен,
А секс – смертельно опасен?
Guns n’ Roses

Полночь, девушки вокруг полуодеты, Марк – жалок. Дебош в разгаре. Звездный хаос Вселенной оборачивается морем разноцветных конфетти. Кислотное сиртаки звучит вот уже более получаса.

Я упиваюсь желанием сблевнуть, Я изображаю желание уйти, I fuck желание
Всего остального и fucking in the blue Я бреду по миру и не умираю никогда.
Жан д’Ормессон, Член Французской академии. «История вечного жида»

На танцполу звучат вопросы:
– У тебя не найдется четырех миллионов франков?
– Ты веришь, что Долли Партон принимает «долипран»?
– Как себя чувствуешь, кинув палку полиглотке?
– Как будете встречать Новый, 1999 год?
– А что, если я рожу, танцуя этот jerk?

Антракт
There I am
2 a.m.
What day is it?
Хайку, написанное Джеком Керуаком

И вот наступает время Запредельных Причуд. Уже два часа утра или что то в этом роде. Марк чувствует, что его организм совершенно обезкофеинен. Не помогают ни смарт дринкс, ни пастилки гуараны, ни прочие раздаваемые в зале смягчающие плацебо. Жосс Дюмулен уже не заботится о ближних. Он смешивает «Мессу для настоящих времен» с «Гудением, вызванным электрической бритвой, положенной на струны фортепьяно» (обе пьесы сочинены Пьером Анри). Верховный Диджей вернется в свой отель не один. Двери откроет швейцар в роскошной ливрее. Кровать будет застелена невероятно свежим бельем. Пресс атташе (да, да, опять она!) станет потакать всем его прихотям с чувством профессионально исполненного долга. По кабелю можно будет посмотреть порнушку. Церемониймейстер «запустил» сегодня вечером клуб, и весьма удачно, браво, я читал о тебе в последнем номере «Глаза» – классная фотка, позвони мне на неделе, сейчас у меня полный зарез.

В темной ночи нашей души стрелки часов застыли на трех часах утра.
Из писем Френсиса Скотта Фитцджеральда

– Спустить воду! Спустить воду! – скандирует компания, вернувшаяся в клуб. Они знают, что в «Нужниках» оборудован гигантский слив, и считают, что настал идеальный момент, чтобы Жосс Дюмулен привел систему в действие. Отравившись кислородом, они торопятся «подлечиться».

– Джеймс Элрой, есть ли что то, что ты не любишь больше всего на свете?
– Угу.
– Что – «угу»?
– Смерть.
Беседа с Жераром Беньесом. В октябрьском номере журнала «Он» за 1990 год

Он любуется Анной, пьющей «Love Bomb», и слезы наворачиваются у него на глаза: он воображает, как дивный алкоголь струится по ее очаровательному пищеводу, вдоль прелестного пищеварительного тракта и в восхитительный желудок. В мире не существует ничего более хрупкого и трогательного, чем эта тепленькая женщина с нетвердой походкой, шалыми глазами и хрипловатым голосом…

Стоит ли жить дальше, если мы сможем Похоронить вас всего за десять долларов?
Американский рекламный слоган

Помаленьку незаметно натикало пять часов утра. Ночь со скукой подбивает бабки – считает разочарованные зевки. Приходит время обмякнуть и оцепенеть. Немало любовных союзов и клеток печени незаметно распалось этой ночью: настало время поправлять прически. К пяти утра в ночном клубе не остается никого, кроме апоплексичных лузеров и летаргических весельчаков, которые осознали, что сегодня снять им никого не светит. Вот они ползут, волоча ноги и сгорбившись, с неизменным стаканом в руке. Уцелевшие клубберы вьются как стервятники в поисках хорошеньких барышень, которые на глазах превращаются в уродин. Одна только Анна сияет среди них синевою глаз. И Марк решает, что нужно сделать ей ребенка – здесь и сейчас.

– Ты пьешь по любому поводу?
– Нет, я пью вовсе без повода.
Чарльз Буковски «Я люблю тебя, Альберт»

Анна и Марк уходят по английски. Никто больше не танцует. Перед дверью они спотыкаются о тела медуз в человечьем облике. На лестнице они прощаются с Дональдом Сульдирасом, у которого воротничок рубашки весь в крови. Али де Хиршенбергер стоит, сжимая в руке канделябр, а барон фон Майнерхоф поигрывает плеткой. Дружки Жосса вываливаются на улицу, прикуривая одну сигарету за другой. Несколько лифчиков на китовом усе свисают с огромной хрустальной люстры.