Главная: Воспоминания необразумившегося молодого человека

В жизни бывает только одна большая любовь, все предшествующие ей любови - лишь проба пера, а все последующие - наверстывание упущенного. Что стоит на первом месте для молодого обеспеченного парижанина, беззаботного прожигателя жизни?
Конечно же, любовь, причем единственная и неповторимая.
Романтическая сказка, поведанная ироничным парижским снобом: таков роман Бегбедера, написанный буквально на одном дыхании.

Страница писателя: Бегбедера Фредерика    Скачать книгу Воспоминания необразумившегося молодого человека: doc | fb2 | txt

В те времена все было великим. Мы проводили дни в высших учебных заведениях, а ночи — в великолепных квартирах. У нас были высочайшие ценности, величайшие надежды и великовозрастные друзья. Прилагательными, которые чаще всего вертелись у нас на языке, были «грандиозный», «громадный», «огроменный» и «здоровенный». Да мы и сами то тогда, наверное, еще не выросли до конца.

Все было дозволено, стоило лишь поймать такси и с улыбкой бормотать себе под нос: «направо, налево». Вы засыпали на заднем сиденье, а просыпались в Самарканде или в гренадской Альгамбре. Девушки, отдаленно смахивающие на персианок, дарили букеты священных цветов, и вы с ними пели всю ночь напролет. Или вы оказывались в Берлине: грязный гостиничный номер, опрокинутые на ковер липкие стаканы, переполненные пепельницы, книги Кастансды и шприцы под языком…

Путешествия формируют ум молодежи и деформируют штаны.
Макс Жаков

Список затронутых в дороге тем разговоров: непомерные цены на пиво в поездах; последний роман Сан Антонио (Торт с волосами на заказ), ненависть к рекламе и к тем, кто ее делает; кто с кем спит; последний фильм Феллини; Виктория (Да что ты? Между вами все кончено?); придурки, которые выбрасывают колбасную шкурку; пять десятков женских сисек; кто кого бросил; творчество Кнута Гамсуна; ненависть к парням, которые носят теннисные носки вне корта; наши покойные приятели; наши женатые приятели; наши приятели, ставшие отцами; Анна (Кто такая? Мы ее уже видели?); ненависть к Магритгу, Бюффе, Вазарели и Сезару; самоубийство; убийство; ближайшие праздники; Казанова; Дон Жуан; Роже Вадим; девушки, которые никогда не красятся; те, что красятся слишком много; кушаки для смокингов; греческие сандвичи на улице Сен Дени; «Жизнь — это карнавал / А мир — огромный бал / В котором мы без устали кружимся / Под масками скрывая лица» (ария Жоржа Гетари в оперетте «Господин Карнавал» Фредерика Дарда); «Травиата»; рэп; травка; джин тоник; Gin Rummy; джинсы с дырками; большие сиськи; Южная Америка; залив Рио; Стен Гетц; кабриолеты; определение алкоголя в крови у водителей; бал в Вене; тема «Вальмон is back»; требование в приглашении явиться в костюме XVIII века; пять сотен гостей в замке Розенбург в двадцати минутах к югу от города, и к тому же хозяева бала — французы!

Только Бог повсюду.
А сразу под ним — Джеймс Браун.
Джеймс Браун

Раньше это называлось «млеть». Лично я сказал бы, что «балдел от Анны», ибо надо жить в ногу со временем. Она была моей навязчивой идеей. Не в силах скрывать свои чувства, я поделился ими с Жан Жоржем, который меня вежливо выслушал. Он даже дал мне несколько советов: никогда не говорить ей «я тебя люблю», никогда не посылать ей любовных писем, которые я строчил круглосуточно, быть всегда чисто выбритым, перестать пить, держать волосы в чистоте, никогда не звонить ей, но всегда, как будто случайно, оказываться там, откуда бы она ни вышла, всегда приятный, забавный, галантный и прилично одетый… и ждать, ждать и еще раз ждать. Решение будет за Анной. Может, это будет чистейшей потерей времени, но другого пути нет.

Лучше то, за что держатся,
чем тот, кто держится.
Эдуар Баэр

Одни от алкоголя становятся грустными, другие впадают в агрессию. А я становлюсь милым. Стоит мне выпить лишку, и я становлюсь добрым и нежным со всеми, кто ко мне подходит, я люблю их истинной и чистой любовью, равно как и все, что меня окружает: разумеется, мою бутылку, но помимо того — свет, музыку, дым, который ест мне глаза. Обычно я сажусь и погружаюсь в абсолютное молчание; только блаженная улыбка выдает нежность моих чувств.

Я никогда не мог смотреть
на плечи молодой женщины,
чтобы у меня не возникла
мысль создать с ней семью.
Валери Ларбо

Каждый посту , поступает
Как он знает, знает, знает.
Chagrin d’amour

Для меня нет ничего более мучительного, чем описания. Я задаюсь вопросом: а зачем они вообще нужны? К чему объяснять, что в Ниме голубое небо, что пасти холодный, что сверчки шуршат, а арены полны окровавленных быков?