| → К читателю
Истоки этой книги уходят в глубь тысячелетий, во времена, когда человек стал задумываться о Боге: что делаю я на земле? Зачем нужна моя жизнь? Для чего я здесь живу? И просто – почему я существую?
Ответов на эти вопросы искали и на уроках в парижской школе Боссюэ, где в 1974 году ученик Фредерик Бегбедер встретился с новым заведующим начальными классами – отцом ди Фалько.
Увы, религиозное воспитание не удовлетворило внутренних запросов ученика. И вот в марте 2001 года возникло обоюдное решение возобновить неоконченный разговор с того самого места, где он был когда-то прерван, и в свете событий последних лет поразмышлять о других и о самих себе. → Предисловие
Фредерик Бегбедер: Пожалуй, эта книга рискует превратиться в исповедь, во всяком случае – с моей стороны. Не припомню, когда в последний раз исповедовался, если не считать мои романы. Так что теперь мне представится случай вернуться к этому таинству.
Итак, мы встретились, чтобы поговорить о Боге. Должен сказать, что, простившись с парижской школой Боссюэ, где ты заведовал младшими классами, а мне довелось учиться, я вскоре перестал соблюдать церковные обряды. Ты был моим духовником, но с той поры я отошел от веры, позабыл все или почти все. Я уже слабовато разбираюсь в том, что такое грех, и, если мы будем начинать каждую главу с обсуждения одного из грехов, которые я совершил, наш труд превратится в многотомник. Он не поместится в книжном шкафу. → Глава I. Воспоминания
Ди Фалько: Поневоле вспоминается мальчуган, каким ты был, когда я тебя встретил. Хороший ученик!
Бегбедер: У меня неважно с памятью. Это в каком же году?
Ди Фалько: Я пришел в школу Боссюэ в 1974-м. Ты учился в седьмом классе. Чтобы пояснить особенности тогдашнего функционирования этого учреждения, стоит вернуться к причинам его появления на свет. → Глава II. О смысле Бога
Бегбедер: Приступим к главному. Поговорим о Боге в Его отсутствие.
Для меня все сводится к словарю: «Бог» – слово. Некоторые предпочитают слово «случай» или «тайна». Но как ни называй – зачем мы существуем? В чем смысл жизни? Можно было бы ответить: «Смысл жизни – Бог», но я, пожалуй, сказал бы: «искусство» или «любовь».
Ты спросил, что служит мне стимулом жизни, когда я просыпаюсь по утрам. Мой стимул – любовь к искусству, к красоте, просто любовь. Влюбляться, любить. Если подумать как следует, я не могу сказать, что верю в Бога, но и не могу утверждать, будто жизнь бессмысленна, ведь для меня очевидно: кроме того, чтобы есть, пить, заниматься любовью, существует нечто другое, и это дает мне стимул прожить день. → Глава III. О пользе Бога
Бегбедер: Ты веришь в Бога и, стало быть, говоришь, что Он создал людей. Но если Его придумали сами люди, не слишком ли большой ущерб принесла их выдумка? Иными словами, я возвращаюсь все к тому же вопросу: зачем нужен Бог?
Ди Фалько: А всем, что дала Церковь: больницы, воспитание, помощь беднейшим, – ты пренебрегаешь, ну, ладно… Бог существует не ради того, чтобы приносить нам какую-то пользу, как и мы живем не для того, чтобы Его использовать. Однако некоторые задают себе такой вопрос, потому что мы устанавливаем между собой и Богом отношения утилитарного характера. На воскресных службах мне часто приходится говорить: «Сегодня утром вы пришли на мессу. У вас есть просьбы, с которыми вы хотите обратиться к Богу. Забудьте их. Молитесь за тех, чьи чаяния вам неизвестны, за тех, кто сейчас рядом с вами. Будьте уверены: если вы так поступите, другие станут молиться за вас, и вы обретете друг друга». → Глава IV. Об использовании Бога
Бегбедер: Рассмотрим теперь основные претензии, предъявляемые к Богу. Если Он существует, мы обязаны Ему множеством разрушительных конфликтов, религиозными войнами, терроризмом, фанатизмом, фундаментализмом. У меня складывается впечатление, что во многих наших бедах повинен Бог. Неужели же Он, допускающий миллионы преждевременных смертей во всем мире, создал людей, чтобы с удовольствием наблюдать, как они убивают друг друга?
Ди Фалько: Сегодня, если говорить об исламизме (но не исламе!), как бывало и прежде, в смутные времена христианства, встает вопрос о том, исходят ли эти бедствия от Бога или их причина в том, что люди сделали из Бога. → Глава V. О вере
Бегбедер: Наша утробная привязанность к материализму – вот что порождает насилие, которое мы сегодня переживаем, и отличает западный разум от фанатизма террористов. Нашей системе – хотя она дает нам свободу и оставляет выбор – недостает конечной цели. Меж тем как в других частях света, в других обществах и других религиях первое и основное условие – духовность. Может, нам не хватает религиозного чувства? Или цель нашей системы – попросту саморазрушение? При капитализме потребление означает самоистребление. Отсюда – насилие, одиночество. Наш образ жизни напоминает позолоченную пилюлю для самоубийцы.
→ Глава VI. О молитве
Бегбедер: «I’m not religious / But I feel such love / Makes me want to pray / Pray you’ll always be there» («Я не верю в Бога, / Но полна такой любви, / Что хочу молиться, / Молиться, чтобы ты всегда был рядом»).
В песне Мадонны выражена потребность молиться за любимого. Значит, она верит в то, что молитва обладает определенной силой.
Ди Фалько: Молитва и есть глубоко личная музыка, когда звучат струны веры. Как поклоннику прекрасного тебе должно быть понятно, почему верующие молятся: из любви к Божественной красоте. → Глава VII. О Троице
Бегбедер: Понятие Троицы есть только у христиан. Мне объясняли его сто раз. Но я бы хотел, чтобы ты опять мне это разъяснил, еще раз двести, потому как уж больно это мудрено! Ведь даже среди церковных людей тут нет единодушия.
Что такое Святой Дух? Есть Бог, Христос и Святой Дух. Это три вещи, которые отличаются…
Ди Фалько:…и составляют одно, действуют нераздельно. Ты и в самом деле затронул сложный вопрос. Непростой даже для христиан! К этому приходят через веру. Прежде всего хочу вернуться к твоему выражению: «три вещи». Лучше сказать: «три лица». → Глава VIII. О ценностях
Ди Фалько: Как я замечаю, ты причисляешь себя к нигилистам, но в то же время, по-видимому, привержен определенным ценностям. Я имею в виду не образ жизни в этой системе, а твое уважение к старым, добрым традиционным ценностям. Ты, конечно, понимаешь: с моей стороны это не упрек – скорее констатация, твои противоречия меня даже удивляют. Но возможно, в тебе говорит отец? Быть может, ты стал так все воспринимать с тех пор, как у тебя на глазах подрастает малышка Хлоя?
Кажется, для тебя имеют смысл ценности добропорядочного отца семейства, как выражаются нотариусы? → Глава IX. О счастье
Ди Фалько: Похоже, ты счастлив, раз не хочешь умирать! Даже если твой нигилизм сильно смахивает на отчаяние избалованного ребенка.
Так ты счастлив или нет?
Бегбедер: Трудно сказать. Возможно, я боюсь быть счастливым.
→ Глава X. О смерти
Бегбедер: Наше общество одержимо идеей смерти, и это логично.
Ди Фалько: Однако сегодня делается все, чтобы спрятать смерть, забыть ее, скрыть от людских глаз. Не хочется брюзжать (мол, «то ли дело наше время!»), но полезно все же напомнить, как выглядел обряд похорон, поколениям, которые уже этого не застали. → Глава XI. О Воскресении
Бегбедер: Поскольку экологическая ситуация в нашем мире безнадежна, я говорю себе, что мы, наверное, живем в каком-то грандиозном кошмарном сне: очнемся ли мы от него – вот вопрос. Может, мы все рассеемся, как дым, превратимся в зеленых человечков.
Ди Фалько: Это называют реинкарнацией. Ты затрагиваешь тему, интерес к которой действительно усиливается в последние несколько лет. И этот факт многое говорит о состоянии нашего общества. Приходится признать, что люди все меньше верят в Воскресение и все больше – в реинкарнацию, в том числе и католики. Я часто размышлял: в чем причины этого нового увлечения? → Глава XII. О Писании
Бегбедер: Есть книги, которые оставили след в моей жизни. Например, «Над пропастью во ржи» Сэлинджера, «Автокатастрофа» Балларда, «Нежности кладь» Морана, «Хроники» Виалатта[28] или вот еще «Дневник» Жюля Ренара. Но Библия – сколько я ни пытался прочесть ее от начала до конца, Ветхий и Новый Завет, так и не смог! Она вобрала в себя все, что можно и нельзя. → Глава XIII. О Церкви
Бегбедер: Хочу воздать должное Иисусу как своему выдающемуся коллеге по рекламно-информационному бизнесу. Это был мастер разработки концептов, гениальный изобретатель слоганов, которые не умирают вот уже два тысячелетия, притом их еще ждет прекрасное будущее. «Любите друг друга» – блестящая находка. Незаурядный «креативщик», Он сумел собрать около себя дюжину мужчин и кружок женщин, кипящих новаторскими идеями. А спустя 2000 лет на планете живет 1 миллиард 500 миллионов христиан. Необычайный, непревзойденный успех. Крепкие слоганы – время им нипочем: «Отче, зачем Ты Меня оставил», «Последние станут первыми»… И плюс ко всему, как говорил блаженный Жак Сегела,[44]«крест – простой и мощный логотип». → Глава XIV. Церковь и общество
Бегбедер: Я хотел бы коснуться тем, отношение к которым великого Божьего Дома, слишком часто консервативного, кажется мне безнадежно устаревшим. В свете эволюции общества – можно сказать, стремительно-неуклонной, безудержной – каковы ответы Церкви на вопросы о зачатии в пробирке, абортах, регулировании рождаемости, презервативах, генетических манипуляциях, сексуальной свободе, эвтаназии и т. п.? Только не отвечай мне цитатами из булл Иоанна Павла II – у него, как мы видели, планетарная позиция, а ты попробуй ограничить нашу дискуссию западной точкой зрения.
Скажи мне, во-первых, как ты смотришь на неразрывную связь между полом и репродукцией. Следует ли заниматься любовью только с утилитарной целью, ради продолжения рода? → Глава XV. Священник сегодня
Бегбедер: Как пришло к тебе призвание?
Ди Фалько: Желание стать священником появилось, когда я впервые вошел в церковь – благодаря одной соседке, которая взяла меня с собой на мессу. Эта картина и сейчас у меня перед глазами: мы стояли в конце помещения, которое показалось мне длинным темным коридором, в полумраке, а в противоположном конце я увидел залитый светом престол и амвон, где служил священник. → Глава XVI. Епископ сегодня
Бегбедер: Итак, вот уже несколько месяцев, как ты водворился в Гапе, департамент Высокие Альпы. Почему Гап, а не другое место? Почему теперь, а не в другое время?
Ди Фалько: Я был одним из сотрудников Парижского архиепископа, занимая епископскую должность его помощника. Это почти всегда временный пост, обычно за ним следует назначение в епархию: епископ становится управляющим епархией. Помощник архиепископа Парижского в дальнейшем может получить должность только в менее населенной епархии.
Бегбедер: Назначен управляющим епархией – красиво! Однако это подразумевает «назначен на место жительства». → Глава XVII. О светском характере общества и об исламе
Бегбедер: Вопрос отношений между учителями, учениками и родителями – обширная тема, которая постоянно возвращается в центр общественной дискуссии национального масштаба. Она уже стояла на повестке дня, когда ты был педагогом. Я хотел бы услышать твое мнение об этих трехсторонних отношениях вчера и сегодня. Может ли быть результативным обучение детей при меньшей авторитарности, большем уважении, большем – не знаю, как это точнее назвать – дружелюбии, во всяком случае, симпатии?
Ди Фалько: Некоторым свойственно чувство, я сказал бы, естественного авторитета, другим – нет. В последнем случае, чтобы компенсировать недостаток авторитета, необходимы рамки, иногда даже довольно строгая регламентация. Даже в таких рамках лучшее средство, которое, насколько возможно, должен использовать хороший педагог, – это естественный авторитет. Признав одну очевидную вещь, следует признать и вторую: сегодня мне трудно говорить об образовании, потому что я уже много лет не работаю в этой области. Однако могу свидетельствовать, поскольку я это пережил, до какой степени май 1968 года перевернул понятие авторитета. → Глава XVIII. О нравах
Бегбедер: Ты всю жизнь общался с людьми, ты видел, как менялось общество, и, конечно, заметил, что после мая 1968 года неуклонно шел процесс либерализации нравов. Сексуальное освобождение 70-х было воспринято с таким энтузиазмом, что в результате, видимо, началась своего рода гонка за удовольствием – бешеная, как никогда. Как ты относишься к этой эволюции? Что это: благо или зло? → Глава XIX. Писатель сегодня
Ди Фалько: Три главы тому назад ты спрашивал меня об обязанностях епископа. Теперь, ближе к концу, я хотел бы побольше узнать о писателях, ведь ты принадлежишь к их числу.
Бегбедер: Если я написал несколько книг, это еще не значит, что я писатель. Я чувствую себя «автором» – действительно, я автор целого ряда опубликованных книжек. Писатель ли я – пусть об этом судят другие.
Ди Фалько: Звания писателя, по-твоему, достойны Монтень, Руссо, Гюго и прочие гении литературы. Тогда что ты пишешь в графе «профессия», когда во время твоих многочисленных путешествий тебе приходится заполнять бланк в гостинице или в полиции? → Заключение
Ди Фалько: После нескольких лет регулярных встреч наша книга подошла к концу, и мне было бы жаль, если бы у читателя сложилось превратное впечатление о нынешнем состоянии религии. Из твоих высказываний вполне можно заключить, что вера пребывает в упадке, более того, что она ушла в прошлое. → Примечания
1 - В апреле 2003 г. президент США заявил об официальном окончании войны в Ираке. (Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, – прим. перев.).
2 - Башни-близнецы (англ.).
3 - Отсылка к книге известного журналиста и христианского писателя Андре Фроссара (1919–1995) «Бог есть, я Его встретил» (1969), где автор рассказывает о внезапном обращении, которое пережил в двадцатилетнем возрасте. |
