Скачать Кафка на пляже (Umibe-no Kafuka) читать книги, бесплатно

Уходя из дома, я забрал из отцовского кабинета не только деньги. Прихватил и старую золотую зажигалку (мне нравилось, как она сделана, - приятно ощущать ее тяжесть в руке) и острый складной нож. Такими свежуют оленей. Увесистая штуковина, ладонь оттягивает. Лезвие - двенадцать сантиметров. Откуда он у отца? Может, за границей подарили? Взял из ящика стола мощный карманный фонарь. Еще солнечные очки нужны, чтобы никто не знал, сколько мне лет. Фирменные «Рево» с темно-синими стеклами оказались в самый раз.

Данный документ классифицирован Министерством обороны США и хранился под грифом «совершенно секретно». Предан гласности в 1986 году на основании Акта о свободе информации. В настоящее время с ним можно ознакомиться в Национальном управлении архивной документации (NARA) в Вашингтоне, округ Колумбия.

Я проснулся, когда стало светать. Отодвинув шторку, посмотрел в окно. Дождь хоть и перестал, но за окном все почернело от сырости и сочилось водой. Казалось, потопу не будет конца. С востока по небу плыли тучи с четкими контурами, обведенными световой каймой. По цвету картинка получалась какая-то зловещая и в то же время чем-то притягивала к себе, завораживала. Стоило посмотреть на тучи под другим углом, и рисунок на небе тут же менялся.

ДОКЛАД СЛУЖБЫ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИ СУХОПУТНЫХ СИЛ США
12 мая 1946 года
НАЗВАНИЕ: «Инцидент у горы Рисовая Чашка,
1944 год. Отчет»
РЕГИСТРАЦИОННЫЙ НОМЕР:
PTYX-722-8936745- 42216-WWN

Я так и не увидел, как автобус проезжает по мосту через Сэто Найкай <Внутреннее Японское море>

. Проспал. А так хотелось посмотреть эту громадину, ведь я этот мост только на карте видел. Кто-то легонько тряхнул меня за плечо.
- Эй! Приехали. Просыпайся, - услышал я голос своей попутчицы.
Потянувшись в кресле, я тыльной стороной руки протер глаза и посмотрел в окно. Автобус действительно стоял на площади - видимо, привокзальной. Все вокруг было залито светом нового утра, ослепительно ярким и в то же время каким-то умиротворяющим. В Токио солнце светит немного иначе. Часы показывали 6:32.

- Здравствуйте, - проговорил немолодой мужчина.
Едва приподняв голову, кот, напуская на себя важность, негромко ответил на приветствие. Кот был старый, большой и черный.

В семь пятнадцать утра я зашел позавтракать в кафе рядом с холлом гостиницы. Типичный завтрак - тосты, горячее молоко, яичница с ветчиной - был включен в стоимость номера. Мне, конечно, не хватило - бизнес-отельное угощение моментально рассосалось в желудке, будто я вообще ничего не ел. Я инстинктивно оглянулся по сторонам, но по всем признакам на вторую порцию тостов можно было не рассчитывать. Осталось только вздохнуть.

Я очнулся в густых зарослях кустарника - лежа как бревно на сырой земле. Вокруг было темно; ничего не разглядишь.

- Ну как? Вы позволите Накате называть вас Кавамурой? - повторил свой вопрос Наката, обращаясь к полосатому палевому коту. Он произносил слова четко, стараясь, чтобы речь звучала как можно разборчивее.

Когда я закончил рассказ, было уже довольно поздно. Сакура сидела за кухонным столом, подперев голову руками, и внимательно слушала. Что мне всего пятнадцать лет, и я еще учусь в средней школе, что я украл у отца деньги и смотался из дома в Накано. Я рассказал, как поселился в Такамацу в гостинице, как ездил днем в библиотеку читать книга. И как очнулся весь в крови, лежа на земле у храма. Конечно, о многом я умолчал. Ведь о вещах, по-настоящему важных, так просто не скажешь.

19 октября 1973 года
Это письмо, возможно, станет для Вас неожиданностью и удивит Вас. Великодушно прошу простить меня за причиненное беспокойство. Мое имя, скорее всего, стерлось из Вашей памяти. Прежде я служила учителем в маленькой начальной школе в городке ** в префектуре Яманаси. Может быть, теперь вспомните. За год до конца войны у нас произошел такой случай: ребята из нашей школы, целая группа, вдруг сразу потеряли сознание. Я тогда была у них руководителем практики по природоведению. Чтобы разобраться в этом происшествии, Вы вместе с другими сотрудниками Токийского университета и военными сразу же приехали к нам. Мы с Вами несколько раз встречались, беседовали.

Подошло время обеда. Я устроился перекусить - так, чтобы видеть сад, - и тут ко мне подошел Осима и сел рядом. Других посетителей в тот день в библиотеке не было. Питался я все тем же - дешевым бэнто из киоска на вокзале. Мы немного поболтали. Осима предложил мне половину сэндвичей, которые были у него на обед, сказав, что специально приготовил сегодня на мою долю.

День за днем Наката приходил на огороженный забором пустырь. Пропустил только один раз - с утра зарядил проливной дождь, и он остался дома: надо было немного постолярничать. Все остальные дни Наката проводил на пустыре, сидя в зарослях и надеясь встретить пропавшую пеструю кошку или того человека в необычной шляпе. Но его бдения результата не давали.

Осима уселся в свой «родстер», зажег фары. Нажал на газ, и по днищу машины застучали мелкие камешки. Подав назад, он развернулся в ту сторону, откуда мы приехали, и помахал мне. Я тоже поднял руку. Свет задних фонарей утонул в темноте, гул мотора стал удаляться и наконец совсем стих, растворившись в заполнившей все вокруг тишине леса.

Черный пес вскочил и повел Накату на кухню. Чтобы туда попасть, требовалось покинуть кабинет и немного пройти по плохо освещенному коридору. Окошко там было маленькое, темное. Все вокруг сияло чистотой, но смотрелось казенно, вроде школьной лаборатории. Пес остановился перед дверью большого холодильника и, обернувшись, кинул на старика ледяной взгляд.

Я провел в хижине три ночи, все больше привыкая к тишине и темноте этих мест. Наступления ночи я ждал уже почти без страха. Растопив печь, усаживался перед ней на стул и брал в руки какую-нибудь книжку. Устав читать, тупо, ни о чем не думая, смотрел на огонь. Мне это занятие не надоедало. Языки пламени меняли форму и цвет, казались живыми. Возникали, сливались вместе, дробились и, распадаясь, исчезали.

Очнувшись, Наката обнаружил, что лежит на спине в траве. Приходя в себя, потихоньку открыл глаза. Ночь. На небе ни звезд, ни луны, но кое-что разглядеть можно. Густые запахи летних трав. Пиликанье насекомых. Вроде тот самый пустырь, где Наката дежурил каждый день. Кто-то терся о лицо чем-то шершавым и теплым. Чуть повернув голову, он увидел, что Кунжутка и Мими усердно вылизывают его щеки маленькими язычками. Наката медленно приподнялся и, протянув руку, погладил зверьков.

В воскресенье в библиотеке выходной. Здесь обычно и так тихо, а уж по выходным - прямо-таки чересчур. Такое впечатление, что в этом месте останавливается время. Или все замирает, чтобы это самое время ничего не заметило.

Водитель огромного рефрижератора высадил Накату на парковке в зоне обслуживания Фудзикава на скоростной трассе Томэй <Одно из первых в Японии скоростных шоссе, соединяющих Токио и Нагою. Шел уже девятый час вечера. Держа в руках свою брезентовую сумку и зонтик, Наката выбрался из высокой кабины.

НОЖ УБИЙЦЫ ОБОРВАЛ ЖИЗНЬ
СКУЛЬПТОРА КОИТИ ТАМУРЫ
МОРЕ КРОВИ НА ПОЛУ В КАБИНЕТЕ
СОБСТВЕННОГО ДОМА

Грузовик, на котором ехал Наката, прибыл в Кобэ в шестом часу утра. Уже рассвело, но попытка разгрузиться оказалась неудачной - склад был еще закрыт. Они остановились на широкой улице недалеко от порта и решили подремать. Парень завалился на спальном месте, устроенном за сиденьем водителя, и жизнерадостно захрапел. От его храпа Наката то и дело просыпался, но тут же снова погружался в сладкий сон. Бессонница относилась к числу тех явлений, с которыми он знаком не был.

В ту ночь я увидел призрака.
Не знаю, правильно ли назвать то, что я увидел, «призраком». Но, во всяком случае, оно не было живым существом и нашему миру явно не принадлежало; я это с первого взгляда понял.

Когда автобус, следовавший из Кобэ, остановился у вокзала в Токусиме, на часах было уже начало девятого вечера.
- Ну что, Наката-сан, вот мы и на Сикоку.
- Да, какой прекрасный был мост. Большой. Наката в первый раз такое видел.

Я несколько раз засыпал и тут же просыпался. Хотелось не пропустить момент ее появления. Но как ни старался, все равно, как и в прошлую ночь, обнаружил, что она уже сидит на стуле. Светящиеся стрелки часов у изголовья отмеряли самое начало четвертого. Шторы, которые, перед тем как лечь, я точно задернул, неведомым образом оказались раздвинуты. Как и минувшей ночью. Не было только луны. Небо плотно затянули облака, а может, и дождь моросил. В комнате было куда темнее, чем накануне, ее освещал лишь пробившийся сквозь деревья тусклый свет далеких фонарей в саду. Глаза не сразу привыкли к такому освещению.

Дело шло к вечеру, пора было заняться поиском ночлега. В Такамацу на вокзале Хосино сходил в турбюро и забронировал номер в рёкане. Тот оказался довольно никудышным, хотя до вокзала было рукой подать. Однако ни Хосино, ни Накату это особо не волновало. Главное - одеяло да место, где спать. Порядки в рёкане были такие же, как в Токусиме: гостям предлагали только завтрак и никакого ужина. Накату это вполне устраивало; кто знает, вдруг его опять сморит и он еду проспит.

Я увидел ее в 2:47. Столько было на часах, когда я на них посмотрел. На этот раз девушка появилась чуть раньше, чем прошлой ночью. Я не спал - ждал, когда она материализуется. Глаз не сомкнул, что моргал - не считается. Но все равно момента, когда она возникла, не уловил. Как-то проскользнула через слепую зону в моем сознании.

С необычной для своих лет легкостью Полковник Сандерс шустро взял с места. Совсем как мастер по спортивной ходьбе. Кроме того, похоже, он знал в округе каждый закоулок. Выбирая кратчайший путь, вскарабкался по темной узкой лестнице, протиснулся между жавшимися друг к другу домами. Перемахнул через водосточную канаву, прикрикнул на собаку, поднявшую лай за живой изгородью. Обтянутая тесноватым белым пиджаком спина, словно дух, жаждущий упокоения, неслась по переулкам. Стараясь не упустить из виду своего проводника, Хосино еле поспевал за ним. Он запыхался, рубашка под мышками промокла от пота. А Полковник Сандерс даже ни разу не оглянулся, чтобы проверить, не отстал ли парень.

Из телефона-автомата, что был в библиотеке, я позвонил Сакуре. Если подумать, переночевав у нее, я потом ни разу не давал о себе знать. Лишь коротенькую записку оставил, когда уходил. Мне стало стыдно. От нее тогда я поехал в библиотеку, оттуда Осима отвез меня на машине в свою хижину, и я несколько дней просидел в горах один, без телефонной связи с внешним миром. Потом вернулся в библиотеку, поселился в ней, стал работать, и каждую ночь ко мне является призрак (или что это было?) Саэки-сан в образе пятнадцатилетней девочки. Я влюбился в нее по уши. И вообще за все время много чего произошло. Но это, конечно, не означало, что я должен ей обо всем рассказывать.

Перебравшись через невысокую изгородь, Полковник Сандерс и Хосино углубились в лесок, разросшийся вокруг храма. Полковник вынул из кармана пиджака фонарь и осветил вьющуюся под ногами тропинку. Рощица была небольшой, зато деревья оказались как на подбор - толстые, высокие. Их густые кроны плотной пеленой застилали небо. От земли поднимался резкий запах травы.

Во втором часу я приготовил кофе и понес его на второй этаж. Дверь в кабинет Саэки-сан, как всегда, была открыта. Женщина стояла, опершись одной рукой о подоконник, и задумчиво смотрела в окно. Другая рука непроизвольно теребила пуговицу на блузке. Стол был пуст - ни ручки, ни бумаги. Я поставил на него чашку. Небо затягивали редкие облака; птичьи голоса стихли.

Наката проснулся, когда еще не было пяти, и обнаружил в головах большой камень. Рядом безмятежно сопел Хосино. Рот полуоткрыт, волосы взлохмачены. В изголовье валялась кепка «Тюнити Дрэгонз». На физиономии спящего написана категорическая решимость не просыпаться ни при каких обстоятельствах, что бы ни случилось. Увидев камень, Наката не слишком удивился. Его сознание немедленно адаптировалось к тому, что камень здесь, рядом, восприняв это как должное, и утруждать себя вопросом «откуда он взялся?» не собиралось. Разбираться в причинно-следственных связях Накате часто было не под силу.

Осима еще не приехал, а у меня уже все было готово к открытию. Я пропылесосил пол, протер окна, навел чистоту в туалете, смахнул пыль со всех столов и стульев. Попрыскал аэрозолем и отполировал до блеска перила на лестнице. Слегка прошелся тряпкой по витражу на лестничной площадке. Поработал метлой в саду, включил кондиционер в читальном зале и прибор, регулирующий влажность в книгохранилище. Приготовил кофе, заточил карандаши. В эти утренние часы, когда еще не появились первые посетители, библиотеку наполняла какая-то особая прелесть. Все слова и мысли взяли тайм-аут и тихо дремали. Я готов был делать все, чтобы сохранить здесь порядок, чистоту и покой. Останавливаясь у полок, я рассматривал безмолвные ряды книг, поглаживал корешки. Как всегда, в половине одиннадцатого зарокотал мотор «родстера» и появился слегка заспанный Осима. До открытия библиотеки мы успели перекинуться парой слов.

Гигантская иссиня-черная грозовая туча медленно плыла над городом, со всей щедростью рассыпая из своего чрева молнии, будто желая разобраться, куда же подевались принципы морали и справедливости. В конце концов она отползла на восток, откуда еще доносилось слабое сердитое ворчание. И тут на землю внезапно обрушился страшный ливень. А потом наступила удивительная тишина. Хосино встал, открыл окно, впуская в комнату свежий воздух. Свинцовая туча исчезла без следа, уступив место редким и мелким облакам. Все дома в округе стояли вымытые дождем, ставшие заметными кое-где трещины в стенах чернели, как набухшие стариковские вены. Капли с проводов срывались вниз, собираясь на земле в лужицы. Снова появились прятавшиеся где-то от грозы птицы и сразу подняли нетерпеливый крик, вызывая на расправу очнувшихся после дождя насекомых.

Телефон затрезвонил в семь часов, когда я еще крепко спал. Во сне я оказался в глубине пещеры - согнувшись в три погибели, искал что-то в темноте с фонариком в руке. Вдруг у входа в пещеру послышался голос - он звал, выкликая чье-то имя. Да это же меня! Голос звучал издалека, был едва слышен. Я громко крикнул в ответ, но, похоже, без толку: голос продолжал звать меня. Волей-неволей пришлось оторваться от поисков и идти к выходу. Надо же... Еще немного - и нашел бы, - подумал я и в то же время вздохнул с облегчением, в глубине души радуясь, что не нашел ничего. И в этот момент проснулся. Огляделся по сторонам, постепенно соединяя вместе обрывки сознания. Телефон! Звонил телефон за стойкой дежурного администратора. Яркое утреннее солнце заглядывало в комнату сквозь занавески; я лежал один - Саэки-сан уже не было рядом.

Зайдя в гостиницу, Хосино убедился, что Наката по-прежнему спит, даже не переменив позы. Булочки и упаковка апельсинового сока лежали у изголовья нетронутые. Похоже, его спутник так ни разу и не вставал. Хосино прикинул, сколько он же спит. Лег накануне днем, в два часа, значит, уже тридцать часов. Какой сегодня день? Что-то он совсем здесь со временем запутался. Парень достал из сумки записную книжку с календарем. Так... На автобусе приехали из Кобэ в Токусиму. То была суббота. Продрых Наката аж до понедельника. В тот же день перебрались из Токусимы в Такамацу. В четверг возились с камнем в жуткую грозу, и после обеда Наката завалился в постель, спал всю ночь... Получается, сегодня пятница. А вообще, такое впечатление, что он на Сикоку притащился, чтобы выспаться как следует.

По дороге мы остановились в каком-то городке перекусить. Зашли в супермаркет, накупили, как в прошлый раз, еды и минералки, по проселку доехали до хижины. В доме все было, как я оставил неделю назад. Я открыл окно, чтобы проветрить комнату. Разобрал купленные продукты.

Порывшись в телефонной книге, которая тоже нашлась в квартире, Хосино выбрал подходящий пункт проката автомобилей и набрал номер.

Второй день в горах протекал неспешно и гладко, ничем не отличаясь от прочих. Бывают дни - почти как близнецы, только погода разная. А если еще и погода одинаковая, тогда вообще чувство времени сразу теряется. Толком не поймешь: вчера или сегодня, сегодня или завтра. Время, как сорвавшийся с якоря корабль, скитается в морском просторе.

Рядом с вывеской «Мемориальная библиотека Комура» висела доска с информацией.
- Выходной - понедельник; часы работы - с 11 до 17 часов; вход - бесплатный; по вторникам для желающих проводятся экскурсии, начало в 14 часов, - прочитал для Накаты Хосино. - А сегодня как раз понедельник. Не работает, - добавил он и посмотрел на часы. - Хотя какая разница? Все равно поздно уже.

К следующему походу в лес я уже подготовился как надо. Приготовил компас, нож, флягу с водой, запас еды, перчатки, баллончик желтой краски, который откопал в ящике с инструментами, и топорик. Сложил все это в маленький нейлоновый вещевой мешок (он нашелся в том же ящике) и пошел. Опрыскался спреем от комаров, надел рубашку с длинными рукавами, обмотал шею полотенцем, надвинул кепку, которую мне дал Осима. День был душный и пасмурный. Казалось, того и гляди пойдет дождь. На этот случай в вещмешке лежала накидка. Стайки птиц, перекликаясь, чертили фигуры в небе, затянутом низкими пепельными тучами.

Оставшись наедине с Накатой, Саэки-сан предложила ему стул. Немного подумав, тот сел. Какое-то время они смотрели друг на друга через стол и молчали. Наката держал на коленях тирольскую шляпу и по обыкновению поглаживал ладонью свой ежик, а Саэки-сан, сложив руки на столе, спокойно разглядывала его.

Избавившись от своей ноши, я налегке двинулся дальше. Мысли были только об одном: «Вперед!» Ставить отметки на деревьях больше не надо. Дорогу запоминать тоже. Я даже перестал оглядываться по сторонам. Смотри не смотри - все одно и то же: кругом деревья, буйные заросли папоротника, свисающие плети дикого винограда, шишковатые корни, кучи гниющих листьев, хрустящие под ногами скорлупки - все, что осталось от насекомых. Тугая липкая паутина. И ветки, ветки, ветки... Целое море ветвей. Они грозили, сражались за место под солнцем, искусно прятались, причудливо изгибались, засыхали и умирали. Этому морю конца и края не было. И чем дальше в чащу я забирался, тем глубже оно становилось.

Они сожгли три папки Саэки-сан у реки, рядом с шоссе. Хосино купил в круглосуточном магазине бензин для зажигалок, облил папки и поджег. Ничего не говоря, они стояли и смотрели, как язычки пламени поглощают один листок за другим. Было тихо, и дымок прямой струйкой тянулся к небу, беззвучно растворяясь в нависших над землей серых облаках.

Дальше от входа дорога и впрямь пошла страшно запутанная. Собственно говоря, как таковой дороги уже не было. Лес становился все глуше и внушительнее. Земля под ногами круто пошла в гору, неразличимая в диких зарослях травы и кустарника. Неба почти не было видно, вокруг сгущался сумрак, будто дело шло к вечеру. Толстые нити паутины, крепко настоянный аромат растений. Висевшая в воздухе тишина все больше пропитывалась тяжестью, лес решительно сопротивлялся вторжению людей. Тем не менее солдаты с винтовками за спиной шли впереди, без труда отыскивая проходы в чащобе. Двигались они удивительно быстро. Ныряли под низко свисавшие ветки, карабкались на скалы, перепрыгивали через ямы, ловко пробирались сквозь ощетинившийся шипами кустарник.

Теперь, когда Наката умер, Хосино не мог оставить его в квартире и уйти. Здесь находился «вход» и в любой момент могло что-нибудь произойти. А когда это что-то случится, нужно быть рядом, чтобы сразу отреагировать. Таков его долг, его ответственность, которые достались ему в наследство от Накаты. Хосино включил кондиционер в комнате, где лежал старик, на полную мощность, поставил регулятор на «холод», проверил, плотно ли закрыто окно.

Я проснулся, едва рассвело. Вскипятил на плитке воду, приготовил чай. Сел на стул у окна и стал смотреть на улицу. Там по-прежнему было безлюдно и тихо. Даже ранние птицы почему-то молчали. Городок со всех сторон окружали высокие сопки, и рассвет приходил сюда с опозданием, а сумерки - наоборот, раньше времени. На востоке, по кромке сопок, только-только нарисовалась розовая полоса. Я пошел в спальню за часами, которые вечером положил рядом с подушкой. Часы стояли, вместо цифр - пустое тусклое стекло. Я потыкал наугад разные кнопки - ничего. Батарейка вроде еще новая. Но пока я спал, они почему-то остановились. Я положил их на стол и потер правой рукой левую у запястья, где носят часы. Время здесь - не такой уж важный вопрос.

- Дела... - повторил парень.
- Ничего особенного, Хосино-тян, - церемонно протянул кот. Зверь был мордастый и, как показалось Хосино, уже не молодой. - Вам тут одному не скучно? День-деньской с камнем разговоры разговаривать?

На следующее утро, в начале десятого, я услышал шум мотора и вышел на крыльцо. К хижине подъезжал грузовичок на высоких массивных шинах - полноприводный «дацун». Похоже, в последний раз его мыли полгода назад, если не раньше. В кузове лежали две большие доски для виндсерфинга, изрядно послужившие на своем веку. Грузовичок остановился у крыльца. Мотор смолк, вокруг снова стало тихо. Из машины вылез высокий парень в свободной белой майке, шортах цвета хаки и кроссовках со смятыми задниками. Вся майка была в масляных пятнах, на груди надпись - NO FEAR <Страха нет (англ)>. На вид ему было около тридцати; широкоплечий, с ровным загаром и трехдневной щетиной на лице. Длинные волосы закрывали уши. «Так это же, наверно, брат Осимы. У которого в Коти магазин для серфингистов», - предположил я.

Главная: Кафка на пляже (Umibe-no Kafuka)