Главная: Мой любимый sputnik (Suputoniku-no koibito)

...Эта женщина любит Сумирэ. Но не чувствует к ней никакого сексуального влечения. Сумирэ любит эту женщину и хочет ее. Я люблю Сумирэ, и меня к ней влечет. Я нравлюсь Сумирэ, но она не любит и не хочет меня. Я испытываю сексуальное влечение к одной женщине - имя неважно. Но не люблю ее. Все так запутано, что сильно смахивает на какую-нибудь экзистенциалистскую пьесу. Сплошные тупики, никто никуда не может выйти. Должны быть альтернативы, но их нет. А Сумирэ в одиночестве уходит со сцены...”Мой любимый sputnik” (1999) - классика современной японской литературы Харуки Мураками, один из самых загадочных романов конца XX века, - впервые на русском языке.

Страница писателя: Мураками Харуки    Скачать книгу Мой любимый sputnik: doc | fb2 | txt

СПУТНИК – 4 октября 1957 г. с космодрома “Байконур” (Казахская ССР) Советский Союз запустил первый в истории человечества искусственный спутник Земли – “Спутник 1”. Диаметр “Спутника – 1” – 58 см, вес – 83, 6 кг, он совершил один виток вокруг Земли за 96 мин 12 сек.
Месяц спустя, 3 ноября, так же успешно стартовал “Спутник 2” с собакой Лайкой на борту. Она стала первым животным, отправленным в космическое пространство, но, поскольку “Спутник 2” не вернулся обратно на Землю, Лайку постигла участь жертвы биологических исследований в космосе.
“Хроника Всемирной Истории”, издательство “Коданся”

Глубокая тишина. Голова ясная, как ночное небо зимой. Большая Медведица и Полярная звезда – на месте, где им положено быть, мерцают самым надлежащим образом. И Сумирэ так много следует написать. Рассказать столько историй. Только бы найти правильный выход – хотя бы один – для раскаленных идей и мыслей. Тогда они лавой прорвутся наружу, и. несомненно, одно за другим на свет родятся исключительно оригинальные, интеллектуальные произведения. Люди наверняка вытаращат от изумления глаза, когда на литературной арене внезапно появится “новый масштабный автор, обладающий редким талантом”. В газетных колонках культуры появятся фотографии Сумирэ с ее классной – “cool” – улыбкой, редакторы будут обивать ее порог.

Сумирэ позвонила мне ровно через две недели после этой свадьбы, в воскресенье, еще до рассвета. Разумеется, я дрых, как старая наковальня. Всю неделю у меня был сплошной вынужденный недосып, поскольку я готовил всякие нужные (то есть на самом деле абсолютно бессмысленные) бумажки для одного собрания, которое на меня повесили. Поэтому я собирался в выходные наконец отоспаться. И тут раздался этот звонок. Еще затемно.
– Спал? – словно изучая ситуацию, осведомилась Сумирэ.

На следующий день после свадьбы, в понедельник, шел дождь. Начался заполночь и лил, не переставая, до рассвета. Мягкий, ласковый дождь пропитал весеннюю землю влагой до черноты и легонько растормошил притаившихся в ней безымянных существ.
“Я снова увижу Мюу”, – от этой мысли душа Сумирэ заходилась и трепетала. Чем то заняться не получалось: все валилось из рук. Будто она стоит на вершине холма, и ветер обдувает ее со всех сторон – такое вот чувство. Сумирэ села за стол, закурила. Как обычно, включила “вапро”. Ждала, уставившись на экран, – ни единой фразы. Представить, что такое с ней может случиться, было просто невозможно. Плюнув на эту затею, Сумирэ выключила “вапро” и улеглась в своей комнатке на пол. Так и лежала – с незажженной сигаретой в зубах, бесцельно блуждая по собственным мыслям.

В свои первые летние каникулы в институте я один отправился путешествовать по Хокурику<Хокурику – название района в центральной части западного побережья Японского моря, включающего в себя четыре префектуры: Тояма, Исикава, Фукуи, Ниигата. > – просто так, без особой цели. В поезде познакомился с женщиной. Она тоже путешествовала одна и была старше меня на восемь лет. Мы вместе провели одну ночь. Чем то это было похоже на историю в начале “Сансиро” <“Сансиро” – роман (1908) Сосэки Нацумэ (Кинноскэ Нацумэ, 1867 – 1916). Начинается с того, что двадцатитрехлетний Сансиро впервые в жизни едет в Токио, чтобы поступить в университет, и в поезде знакомится с привлекательной женщиной. Они вместе выходят на конечной станции, и женщина просит проводить ее до гостиницы. На этом сходство с романом заканчивается, поскольку, в отличие от нашего героя, Сансиро, оказавшись со своей попутчицей в одном номере, выстраивает между ними на матрасе баррикаду из простыни и проводит ночь, стараясь ни в коем случае к ней не прикоснуться. На следующее утро при расставании женщина с усмешкой говорит ему: “А вы – робкий”. >.

Пришло время рассказать немного и о себе.
Конечно, главный герой этой истории – Сумирэ, а вовсе не я. Но поскольку вы смотрите на Сумирэ моими глазами, узнаёте, что она была за человек, от меня, наверное, нелишне в какой то мере пояснить, кто же такой я сам.
Впрочем, я всегда испытываю легкое замешательство, когда приходится говорить о себе. Сбивает с толку классический парадокс самой постановки вопроса – “Что есть “я”?” Если представить, сколько всякой правды о себе я знаю, понятно, что нет на свете такого человека, который мог бы поведать обо мне больше, чем я сам. Но когда я рассказываю о себе, то как рассказчик, естественно, провожу ревизию себя как объекта рассказа (это происходит в силу самых разных соображений – жизненных ценностей, степени восприимчивости, моих способностей как наблюдателя). То есть я выбираю: о чем говорить, о чем нет, даю себе определения, и получается нечто, обструганное со всех сторон. Вот и спрашивается, сколько в таком “я” остается объективной правды от меня настоящего? Это очень меня волнует. Всегда волновало.

На конверте была наклеена большая, красочная итальянская марка. По штемпелю я понял, что письмо из Рима, но дату отправления разобрать не смог.
В ют день, когда пришло письмо, я сначала отправился в Синдзюку, где не был довольно давно, купил несколько новых книг в “Кинокуния”

Сначала низкий мужской голос прокричал в трубку мое имя, затем спросил по английски с чудовищным акцентом: “Я не ошибся?” Было два часа ночи, и, конечно же, я дрых без задних ног. В голове все путалось – какое то сплошное рисовое поле в ливень, – и я никак не мог понять, что вообще происходит вокруг. Простыни еще хранили легкое воспоминание о вчерашнем сексе, но прочие дела и обстоятельства моей жизни существовали отдельно от реальности, поскольку одно за другим утратили память о том, в каком месте они к этой реальности присоединялись: очень похоже на кардиган, застегнутый сикось накось не на те пуговицы. Мужчина еще раз повторил мое имя.
– Я туда попал?

– Я уже целую вечность знакома с людьми, которые в окрестностях этой деревушки занимаются виноделием, знаю их вина так же хорошо, как расположение комнат у себя дома. Какое вино получается из какого винограда, где рос этот виноград – на каком поле, на каком склоне. В каком году какая была погода, как она повлияла на вкус вина, кто работает на совесть и не подведет, где чей сын здорово помогает отцу в работе. У кого примерно какие долги, кто купил новый “ситроен” – вот до какой степени. Вино – как чистокровная лошадь: здесь важно знать родословную и владеть самой свежей информацией. Иначе ничего не получится. Бизнес только на том, что вино “вкусное” или “невкусное”, не построишь.
Мюу замолчала. Казалось, она сомневается, стоит ли вообще продолжать рассказ. Но все же продолжила.

После бесед о котах в кафе Мюу с Сумирэ зашли в магазин за продуктами и вернулись к себе в коттедж. До ужина они, как обычно, занимались своими делами. Сумирэ ушла к себе в комнату и что то писала, склонившись над ноутбуком. Мюу сидела на диване в гостиной, закинув руки за голову, и с закрытыми глазами слушала баллады Брамса в исполнении Джулиуса Кэтчена. Старая долгоиграющая пластинка, но игра Кэтчена, спокойная, насыщенная тонкими эмоциями, – истинное удовольствие. Пианист не навязывает ничего от себя, в его исполнении – лишь чувства композитора, переданные в совершенстве.

Когда я проснулся, Мюу накрывала на стол к завтраку. Время – половина девятого, свежее утреннее солнце наполняло мир светом нового дня. Мы уселись на веранде и принялись за еду, глядя на море, ослепительно сверкавшее в солнечных бликах. На завтрак у нас были тосты, яйца и кофе. Две белые птицы плавно спланировали вдоль склона холма к берегу. Где то поблизости работало радио. Диктор по гречески быстро читал новости.

ДОКУМЕНТ 1
ЧЕЛОВЕК ТАК УСТРОЕН:
ЕСЛИ В НЕГО ВЫСТРЕЛИТЬ, ПОЛЬЕТСЯ КРОВЬ
В настоящий момент… да, уж если рассказывать об этом, мое состояние сейчас – некий си ю минут ный  результат на долгот пути Судьбы (а вообще то существуют в Судьбе какие нибудь иные результаты, кроме “сиюминутных”? – весьма интересный вопрос, однако оставлю его до лучших времен) …итак, я живу на этом греческом острове. Маленьком греческом остове, названия которого и не слышала до недавнего времени. Точное время сейчас… Ч утра, чуть больше.

ДОКУМЕНТ 2
Сейчас – день, на часах – половина третьего. Пир за окном похож на ад: ослепительное пекло. Скалы, небо, море – все сверкает и искрится на солнце, сливаясь в сплошной белый цвет. Когда смотришь какое то время на эту картину, уже перестаешь различать, где скалы, где небо, где море, и только видишь, как они плавятся в одно общее месиво, проглотив границы друг друга. Все разумные существа удрали в тень, спасаясь от прямых, откровенно палящих солнечных лучей, и погрузились в легкую дремоту. Даже птицы не летают. Но дома у нас – приятная прохлада. Мюу в гостиной слушает Брамса. Она в синем летнем платье на тонких бретельках, белоснежные волосы собраны сзади в маленький узел. Я сижу у себя за столом и пишу все это.
– Тебе музыка не мешает? – спрашивает Мюу.

То лето Мюу проводила одна в швейцарском городке неподалеку от границы с Францией. Ей двадцать пять лет, она живет в Париже и учится в Консерватории. В этот городок она приехала по просьбе отца, чтобы закончить одну сделку. Переговоры сами по себе несложные: нужно один раз поужинать с представителем фирмы партнера и подписать контракт. Только и всего. Но Мюу очень нравится сам городок – с первого взгляда. Маленький, уютный и красивый. Есть озеро, рядом – средневековый замок. Ей хочется какое то время здесь пожить. А еще в деревушке по соседству проводится летний музыкальный фестиваль. Можно взять машину напрокат и каждый день туда ездить. Ей везет: Мюу находит меблированную квартиру, которая сдается на короткий срок. Очень приятная, чистенькая и аккуратная квартира на окраине города, в доме на вершине холма. И вид из окна тоже замечательный. Недалеко от дома есть место, где Мюу может заниматься музыкой. Плата за квартиру немаленькая, но если попросить отца, чтобы какую то часть он взял на себя (ту, на которую своих денег не набирается), то как нибудь можно выкрутиться.

Я дважды прочел оба “Документа”. Сначала лишь пробежал глазами, второй раз читал уже спокойно, обращая внимание на мелкие детали. Никакого сомнения: оба текста писала Сумирэ. Ее манера выражаться, ее словечки. Вот только интонация немного отличалась от того, как она писала обычно: некоторая сдержанность, чуть отстраненный взгляд – раньше в ее текстах такого не было. И все же, это писала Сумирэ, я был уверен на все сто.
После минутного колебания я сунул дискету в карман своей сумки. Если Сумирэ благополучно вернется, дискету можно будет положить на место. Другое дело – если она не вернется. Кто нибудь посторонний наткнется на дискету, разбирая ее вещи. В любом случае мне очень не хотелось, чтобы оба текста попались кому нибудь на глаза.

Так никто и не узнал, куда пропала Сумирэ. Мюу точно сказала: она исчезла, как дым.
А Мюу вернулась на остров через два дня утренним паромом. Вместе с ней приехали сотрудник японского консульства и представитель туристической полиции Греции. Провели консультации с властями, начали новое серьезное расследование с привлечением местных жителей. Фотографию с паспорта Сумирэ напечатали во всех греческих газетах и начали собирать информацию. В результате, газеты и полицейские участки завалили сообщениями, но это, к сожалению, все равно ни к чему не привело. Зацепок так и не нашлось. Почти все поступившие сведения касались каких то других людей и к Сумирэ не имели никакого отношения.

В воскресенье, после полудня раздался телефонный звонок. Это было второе воскресенье нового семестра, начавшегося в сентябре. Как раз в эту минуту я стоял у плиты – готовил свой поздний обед. Погасив все конфорки, я сразу же взял трубку: вдруг это Мюу с новостями об исчезнувшей Сумирэ. В самом звонке чувствовалось, что дело неотложное. Так, во всяком случае, мне показалось. Но звонила не Мюу, а моя “гёрлфренд”.
– Это очень важно, – сказала она безо всяких приветствий, что было на нее непохоже. – Ты прямо сейчас можешь сюда приехать?

Какой то охранник без стука вошел к нам в комнату.
– Накамура сан, дайте мне ключ от склада, – попросил он. “Накамура сан” порылся в ящике стола, но ничего не нашел.
– Нету, – ответил он. – Странно, он же все время был здесь.
– У нас тут дело одно, очень важное, ключ нужен прямо сейчас, просто позарез.
Судя по тому, как эти двое говорили между собой, ключ действительно был очень важным и, похоже, с самого начала не должен был тут находиться. Они перерыли все ящики стола, но так ничего и не нашли.

Мюу ни разу не позвонила мне после того, как мы простились в порту греческого острова. Довольно странно, ведь она обещала непременно связаться со мной, будут ли у нее какие то новости о Сумирэ или нет. Не верилось, что она просто забыла о моем существовании: Мюу не из тех, кто раздает пустые обещания налево направо. Видимо, что то случилось, какие то обстоятельства помешали ей найти меня. Я хотел было сам позвонить Мюу, но, хорошенько подумав, понял, что даже не знаю ее настоящего имени. Ни как называется ее компания, ни где находится офис – ничего. Сумирэ не оставила мне ни малейшей зацепки.