| → Предисловие
Писать — все равно, что летать во сне. Когда вспоминаешь.
Когда можешь. Когда получается. Это легко.
Дневник автора, февраль 1992
Это делается при помощи зеркал. Конечно же, такое утверждение — клише, но тем не менее правда. Фокусники использовали зеркала, обычно поставленные под углом в сорок пять градусов, с тех самых пор, когда более ста лет назад викторианцы начали изготавливать в больших количествах зеркала, точно воспроизводящие реальность. Джон Невил Маскелин проделал это в 1862 году с платяным шкафом, который благодаря умело поставленному зеркалу скрывал больше, чем показывал. → Свадебный порядок
После радостей, треволнений и мук свадьбы, после безумия и волшебства (не говоря уже о конфузе от послеобеденной речи отца Белинды с обязательным показом слайдов), после того, как медовый месяц буквально (хотя еще не метафорически) закончился, но до того, как их новому загару представился шанс поблекнуть на английской осени, Белинда и Гордон наконец выкроили время взяться за разворачивание свадебных подарков и написание благодарственных писем — спасибо за каждое полотенце и каждый тостер, за каждую соковыжималку и миксер, за столовые приборы и фаянсовую посуду, за салфетки и шторы. → Гадая по внутренностям: Рондель
Редакторы, которые просят у меня истории — «… о чем хочешь. Честное слово. О чем угодно. Просто напиши рассказ, который всегда хотел написать», — редко вообще что нибудь получают. → Рыцарство
У меня выдалась плохая неделя. Сценарий, который мне следовало писать, никак не двигался, я днями смотрел в пустой экран, набирал иногда слова вроде «то» или «это» и пялился на них часами, а потом медленно, букву за буквой, удалял и вместо них набирал «и» или «но». Потом выходил из файла, ничего не сохраняя. Тут позвонил Эд Креймер и напомнил, что я должен ему историю для сборника рассказов про Святой Грааль, который он составляет вместе с вездесущим Марти Гринбергом. И сообразив, что с другими проектами ничего не получается, а требуемый рассказ и так сидит у меня в голове, я сказал: «Конечно». → Старый Николас
Каждое Рождество я получаю поздравительные открытки от художников. Они сами рисуют их карандашом или красками. Это красивые открытки, памятники вдохновенному творчеству. → Цена
Мой литературный агент миссис Меррили Хейфетц из Нью Йорка — одна из самых стильных женщин на свете и лишь однажды, насколько мне помнится, предложила мне написать что то конкретное. Это было некоторое время назад. «Слушай, — сказала она, — ангелы сейчас в моде, и публике всегда нравятся книги про кошек, поэтому я подумала: а ведь круто было бы, если бы кто то написал книгу про ангела, который был котом, или про кота, который был ангелом, ну сам понимаешь». → Троллев мост
Этот рассказ номинировался на Всемирную Премию Фэнтези 1994 года, хотя ее не получил. Он был написан для составленного Элен Дэтлоу и Терри Уиндлингом сборника «Белый как снег, красный как кровь», антологии вариаций детской сказки «Три грубых козла Билли» для взрослых. Если бы много лет спустя один из моих любимых писателей Джин
Вулф (мне только что пришло в голову, и он тоже спрятал рассказ в предисловии) не использовал название, я назвал бы его «Ловушка». → Не спрашивайте Джека
Лайза Снеллингс — удивительный скульптор. Этот рассказ — о первой сделанной ею скульптуре, в которую я буквально влюбился: о демоническом «Джеке в коробочке» .
Она подарила мне копию и, по ее словам, завещала оригинал. Каждая ее скульптура — сродни рассказу, запечатленному в дереве или пластике. (На каминной полке у меня стоит одна такая: крылатая девочка в клетке — предлагает прохожим перо из своего крыла, пока человек, поймавший ее, спит. Подозреваю, что это целый роман. Поживем — увидим.) → Пруд с декоративными рыбками и другие истории Ч.1
Меня завораживает механизм создания текста, процесс письма. Эта история была начата в 1991 м. Были написаны три страницы, а потом, почувствовав, что слишком близко подошел к материалу, я ее бросил. Наконец, в 1994 м я решил ее завершить для антологии, составляемой Дженет Бер линер и Дэвидом Копперфилдом. Я писал ее сумбурно на видавшем виды палм топе «Атари Портфолио» в самолетах, машинах, гостиничных номерах, не заботясь о последовательности, набрасывая разговоры и воображаемые встречи, пока у меня не появилось достаточно уверенности, что все закончено. Тогда я упорядочил заметки: получившееся меня поразило и обрадовало.
Кое что в этом рассказе — правда. → Пруд с декоративными рыбками и другие истории Ч.2
Под конец встречи мы с Кем то пожали руки, ассистент в очках с голубыми стеклами и голубой оправой провел меня через лабиринт коридоров во внешний мир, к моей машине и шоферу.
Пока мы шли, я спросил, есть ли где нибудь на студии фильм с Джун Линкольн.
— С кем? — Звали его, как оказалось, Грег. Достав небольшой блокнот, он что то записал в нем карандашом. → Белая дорога
Пару лет назад я за несколько месяцев написал три повествовательных стихотворения. В каждом речь идет о насилии, о мужчинах и женщинах, о любви. Первое по времени написания переложение порнографического фильма ужасов, написанное строгим ямбическим пентаметром, я назвал «Съеденные (Кадры из кинофильма)». Оно довольно экстремальное (и в данный сборник я его не включил). Второе, пересказ ряда староанглийских народных сказок, называется «Белая дорога». Оно столь же жестокое, как и сказки, которые легли в его основу. Последнее по времени написания — история про моих деда с бабкой с материнской стороны и про магию сцены. В нем нет такой жестокости, но, надеюсь, оно пугает и тревожит не меньше, чем две первые части триптиха. Я гордился всеми тремя. Из за прихотей публикаций они печатались в разные годы, поэтому каждое попало в антологию лучших рассказов года (все три были выбраны для американской «Лучшие рассказы года в жанре фэнтези и хоррор», английской «Лучшие рассказы года в жанре хоррор», к некоторому моему удивлению, на одно пришел запрос для международного сборника эротики). → Королева мечей
Возвращение дамы — дело личного предпочтения.
«Фокусы и Иллюзии» Уилла Голдстона
Я мальчиком был тогда…
Я иногда
Гостил у дедушки с бабушкой. → Перемены
Однажды мне позвонила Лайза Таттл с просьбой дать ей рассказ в сборник, который она составляет о жанре НФ. Я всегда любил этот жанр и в детстве был уверен, что когда вырасту, стану писателем фантастом. К сожалению, не вышло. Когда мне впервые пришел в голову сюжет этого рассказа, а было это почти десять лет назад, это был набор связанных между собой коротких историй, которые сложились бы в роман, посвященный отражению этого жанра. Ни одной из этих историй я так и не написал. Когда Лайза позвонила, мне пришло в голову, что я могу взять придуманный мною мир и написать его историю так, как рассказал историю Америк в своей трилогии «Память огня» Эдуардо Галеано. → Дочь сов
Живший в семнадцатом веке коллекционер и историк Джон Обри — один из моих любимых писателей. Его произведения — крепкое варево наивности и эрудированности, забавных случаев, реминисценций и домыслов. Читая его книги, поневоле ощущаешь, как с тобой непосредственно через века говорит живой человек, причем человек исключительно приятный и интересный. Я долго искал подход к этому рассказу, и получавшееся меня никак не удовлетворяло. Тогда мне пришло в голову написать это в духе Обри. → Особое Шогготское
Прибывающего на ночном поезде из Лондона в Глазго пассажира будят около пяти утра. Безжалостно вырванный из сна, я, сойдя с поезда, отправился в ближайший отель. Я намеревался подойти к стойке портье, получить номер и еще поспать, пока никто не проснулся и не начал шуметь, а потом планировал остаться еще на несколько дней на конвенте научной фантастики, который проходил в этом отеле. Официально я освещал его для одной крупной газеты. → Вирус
Стихотворение было написано для антологии рассказов о компьютерах «Цифровые сны», составленной Дэвидом Барреттом. Я больше в компьютерные игры не играю. Но когда играл, то замечал, что они имеют обыкновение занимать все свободное место у меня в голове. Когда я ложился спать, перед закрытыми глазами падали блоки или бегали и подпрыгивали человечки. По большей части я проигрывал — даже когда играл в уме. Отсюда и родился рассказ. → В поисках девушки
Этот рассказ был заказан «Пентхаусом» для январского номера, который был к тому же юбилейным: журналу исполнялось двадцать лет. Предыдущие несколько лет я перебивался как молодой журналист на улицах Лондона, брал интервью у знаменитостей для «Пентхауса» и «Нейв», двух английских журналов мягкого порно, далеко не таких зубастых, как их американские собратья; в общем и целом это можно считать журналистским образованием. → Просто опять конец света
Со Стивом Джонсом я дружу пятнадцать лет. Мы даже составили вместе книжку гадких стишков для детей. А это означает, что ему позволено мне звонить и говорить что то вроде: «Я готовлю сборник рассказов, действие которых происходит в вымышленном Г. Ф. Лавкрафтом городе Инсмут. Напиши мне что нибудь». → Неовульф
И снова позвонил Стив Джонс. «Я хочу, чтобы ты написал мне одно из своих стихотворений рассказов. Нужно, чтобы это была детективная история, действие которой разворачивается в недалеком будущем. Может быть, ты сможешь использовать Ларри Тальбота из „Просто опять конец света“. → Мы можем дать скидку на опт
Если бы рассказы в этой книге были расположены в хронологическом порядке, а не так, как их расположил я, исходя из того, что подсказывал мне внутренний голос, твердивший: «так будет правильно», этот был бы сейчас первым. Однажды ночью в 1983 году я задремал под радио. Засыпая, я слушал передачу про оптовые покупки, а когда проснулся, передавали про наемных убийц. Отсюда и родилась эта история. → Одна жизнь под соусом из раннего Муркока
Когда у меня попросили рассказ для антологии об Элрике Майкла Муркока, я решил писать про мальчика, во многом похожего на того, каким сам был когда то, и про его отношение к литературе и вымыслу. Сомневаюсь, что про Элрика можно сказать что нибудь, что не показалось бы клише, но когда мне было двенадцать, персонажи Муркока для меня были так же реальны, как и все, что меня окружало в жизни, и даже намного реальнее, чем… ну, скажем, урок географии, например. → Холодные краски
За годы я попробовал себя в самых разных жанрах. Иногда меня спрашивают, откуда я знаю, к какому жанру относится идея. По большей части мои идеи выливаются в комиксы или сценарии, в стихотворения или прозу, романы, рассказы или еще во что нибудь. Что пишешь, знаешь заранее. → Сметающий сны
Этот начался со статуэтки Лайзы Снеллингс: мужчина опирается на метлу. По всей видимости, это был какой то уборщик. Я спросил себя, какой же именно уборщик, и так родился этот рассказ. → Чужие члены
Это еще один ранний рассказ. Я написал его в 1983 м, а последнюю редакцию (поспешное заштукатуривание и закрашивание самых явных трещин) предпринял в 1989 м. В 1984 м я не смог его продать (журналы НФ не устраивал секс, секс — журналы не устраивало заболевание). В 1987 м меня спросили, не продам ли я его для антологии научно фантастических секс — рассказов, но я отказался. В 1984 м я написал рассказ про венерическое заболевание. В 1987 м тот же самый рассказ как будто повествовал об ином. Сам рассказ, возможно, и не изменился, но значительно изменился климат в обществе. Я имею в виду СПИД, и о нем же — планировал я это делать или нет — говорил и рассказ. Если его переписывать, пришлось бы учитывать и СПИД, а этого я не мог. Проблема была слишком большой, слишком неизвестной, слишком трудноуловимой. Но к 1989 му климат изменился снова, изменился до такой степени, что я почувствовал, что уже не боюсь достать рассказ с полки, смахнуть пыль, стереть с лица пятна и отправить его знакомиться с симпатичными хорошими людьми. Поэтому, когда составитель Стив Найлс спросил, нет ли у меня чего нибудь еще не опубликованного для его сборника «Слова без картинок», я отдал ему вот это. → Сестина вампира
Единственная моя удачная сестина . Будучи впервые опубликована в сборнике «Легенды фэнтези» и перепечатана в сборнике «Гигантская книга вампиров» Стива Джонса, она на протяжении многих лет оставалась моим единственным произведением про эти легендарные существа. → Мышь
Этот рассказ был написан для составленного Питом Кроутером сборника «Коснись дерева», антологии про суеверия. Мне всегда хотелось написать рассказ в духе Реймонда Карвера — у него выходило так просто. Но попытки сымитировать его стиль показали, что это далеко не так.
Боюсь, я действительно слышал упомянутую в тексте радиопередачу. → … и моря перемены
Этот рассказ я написал в квартирке на верхнем этаже крохотного дома, бывшего каретного сарая в Эрлзкурт. Его вдохновила статуэтка Лайзы Снеллйнгс и воспоминание о пляже в Портсмуте, когда я был ребенком: ноющее дребезжание, какое издает море, когда волны скатываются с гальки. В то время я писал последнюю часть «Песочного человека», которая называлась «Буря», и отрывки шекспировской пьесы дребезжат и через нее тоже, так же, как дребезжали, трещали и гремели тогда у меня в голове. → «Как мы ездили смотреть на край света»
Сочинение Дуони Морнингсайд, 11лет и 3 месяца
Мы с Аланом Муром (одним из самых утонченных писателей и одним из самых утонченных людей, кого я знаю) однажды в Нортгэмптоне заговорили о создании места, в которое нам бы хотелось перенести действие своих рассказов. Эта история происходит как раз в таком месте. В один прекрасный день добрые бюргеры и честные горожане Нортгэмптона сожгут Алана как чернокнижника, и это будет огромная утрата для всего человечества. помощь как резонатор и образец терпения и добродушного юмора.
Я попытался сделать рассказ детективным. Одна зацепка есть даже в названии. → Ветер пустыни
Жил был старик, чье лицо дочерна, до морщин
Солнце песков опалило давно — далеко…
Он говорил — он был молод тогда, и однажды
Буря его отнесла от каравана,
Что пряности вез, и много дней и ночей → Каков ты на вкус?
На предплечье у него была татуировка: маленькое сердечко красным и синим. А ниже — полоска розовой кожи: тут стерли имя.
Он лизал ее левый сосок. Медленно. Его правая рука гладила ее шею сзади.
— В чем дело? — спросила она. Он поднял глаза.
— О чем ты?
— Ты как будто… Ну не знаю. Витаешь в облаках, — сказала она. — О… вот это приятно. Очень приятно. → Младенчики
Несколько лет назад ушли все животные.
Однажды утром мы проснулись, а их больше нет. Они не оставили нам записки, даже не попрощались. Мы так и не разобрались, куда они делись.
Нам их не хватало.
Кое кто из нас думал, что это конец света, но нет. Просто животных больше не было. Не было кошек и кроликов, не было собак и китов, не было рыбы в морях, не было птиц в небе. → Мистерии убийства Ч.1
Тогда на то, что я спросил,
Четвертый Ангел возгласил:
«Я создан был, чтоб охранять
Сей Край от дерзости людей.
Ведь Человек Виной своей
Презрел Господню Благодать.
Итак, страшись!
Иль плоть твою
Сразит мой Меч, как Божий гром,
И стану я тебе Врагом
И очи пламенем спалю. → Мистерии убийства Ч.2
«Люцифер? Глава Воинства? Он тут не работает. Но пару раз посещал Чертог, осматривал Мироздание. Говорят, он докладывает непосредственно Имени. Я с ним ни разу не разговаривал».
«Он знал Каразеля?»
«Сомневаюсь. Как я и сказал, он приходил сюда только дважды. Но я видел, как он пролетал вон там». — Кончиком крыла он махнул в сторону, указывая на мир за окном.
«Куда?»
Сараквель как будто собирался что то сказать, но передумал.
«Не знаю».
Я поглядел в окно на Тьму за Серебряным Градом.
«Возможно, позже мне потребуется поговорить с тобой еще», — сказал я и повернулся уходить. → Снег, зеркало, яблоко
Еще один рассказ, жизнь которого началась в «Penguin Book of English Folktales» Найла Филипа. Я читал сборник в ванне и наткнулся на легенду, которую уже, наверное, тысячу раз читал раньше. (У меня до сих пор сохранилась книжка с картинками, которую мне подарили, когда мне было три года.) Но этот тысяча первый раз оказался магическим, и я начал задумываться над легендой, выворачивать ее наизнанку и обсасывать. Несколько недель она крутилась у меня в голове, а потом вдруг в самолете я начал писать рассказ от руки. Когда самолет приземлился, рассказ был на три четверти готов, поэтому, поселившись в гостинице, я сел в кресло в углу номера и просто продолжал писать, пока он не вылился на бумагу. |
