Главная: 69 МЕСТ, где надо побывать с мертвой принцессой

”Отсос”... “Встан(в)ь перед Христом и убей любовь”... И теперь - “69 мест, где надо побывать с мертвой принцессой”.

Хотите - назовите эту книгу молодежным постмодернизмом. Хотите - назовите ее пощечиной самой идее постмодернизма... Хотите - назовите и вовсе антикнигой. Оценки “69 мест...” в прессе были весьма разнообразны - причем равное право на существование имеют все эти мнения.

Страница писателя: Хоума Стюарта    Скачать книгу 69 МЕСТ, где надо побывать с мертвой принцессой: doc | fb2 | txt

  ЧЕЛОВЕК, больше не называвший себя Каллумом, приехал в Абердин с намерением закончить здесь свою жизнь. Он хотел умереть, но не от своей руки. Вот тут-то на сцене и появилась я. Он пожелал, чтобы я помогла ему разыграть его смерть, как в театре. Устроить психодраму. Когда я встретила Каллума, он сказал мне, что его зовут Алан.

  Я ВЫРВАЛАСЬ внезапно из глубокого провала сна. Алан уже вовсю шевелился и, проскользнув между моим цветочным пуховым одеялом и белым покрывалом, поднялся с кровати. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, кто такой Алан. Расставляя по местам события прошлого дня, я слышала, как он писает в туалете. Когда Алан вернулся к моей кровати, я рассмеялась, потому что он был голый, а я знала, что это проймет до корней волос нимфоманку, живущую напротив меня, если она столкнется с ним на лестнице у туалета. И тут я увидела Ханну, мою обезумевшую от секса соседку, вошедшую вслед за Аланом. Она любила групповой секс и когда приводила домой парня, которого я находила привлекательным, для меня не представляло особого труда присоединиться к ним.

  В СВОЕМ СНЕ Я ЛЕТАЛА, а затем мчалась по железнодорожным путям. Я была экспресс-поездом Вена-Белград. Я приняла человеческий облик, когда поезд пришел в Будапешт. Станция, задуманная в свое время весьма помпезно, была обветшалой, с износившейся и грязной крышей. Я сошла на платформу, где меня ждал Дадли, чревовещательская кукла. Мы пробежали сквозь толпу жалких венгров, предлагавших дешевое жилье, и, отделавшись от них, прошли по подземному переходу и вышли на улицу. Стояла солнечная погода. Для ориентации в городе Дадли использовал издание 1989 г. «Венгрия: краткий путеводитель». С момента выхода книги все названия улиц были изменены, и это обеспечило нам потрясающе дезориентирующий психогеографический опыт.

  МОЕ ТЕЛО, МЕДЛЕННО ВЫПОЛЗАЮЩЕЕ из глубокой ямы сна, сдавлено весом Алана. Его грудь прижата к моей спине. Он шуровал членом между моих ног, пока я преодолевала сумеречную зону между сознанием и забытьем. Кончив, он с усилием выбрался из-под спутанных покрывал. Я чувствовала его малафье, капающее из меня. Алан оставил дверь открытой, и я слышала, как он мочится. Шум пущенной из крана воды. Я поднялась, когда до меня донесся свист кипящего чайника. Я умылась, оделась и прошла на кухню. Алан швырнул на стол «Интеллектуалов» Пола Джонсона и налил мне чашку чая. Он выдал несколько загадочных комментариев о карьере Джонсона, местами напоминающей карьеру одного жалкого писаки по имени Дж.К. Сквайр.

  Я НЕ ПОМНЮ, ни когда проснулась, ни где встретила Алана. Тем не менее я твердо знаю, что заходила в его квартиру на Юнион-Грув перед тем, как мы поехали к Мейден Стоун на Беннахи. Алан злился, что я не позволила ему спать со мной прошлой ночью. Мне было неловко, моя комната была забита до отказа книгами, которые он продавал. Сначала я просто покупала их в «Старом Абердинском Книжном». Потом меня как молнией осенила идея предложить ему самой относить их в секонд-хэнд на пути в университет. Я затыкала ему рот небольшой суммой наличными и без всяких объяснений забирала его старые книги в свою дыру на Кинг-стрит. Так казалось проще со всех сторон, вот только мне не хотелось, чтобы он знал, куда попадают его старые книги, — таким образом, я не могла больше позволять ему посещать меня.

  Я ПРОСНУЛАСЬ рано и прошла вверх по Юнион-стрит к Юнион-Грув. Этим утром забирали мусор, поэтому на улицах были выстроены в ряд пакеты с ним. По своему обыкновению слетелись местные чайки, ожидая сбора в надежде найти лакомые кусочки. В результате все улицы были усыпаны очистками. Машина Алана была припаркована рядом с его домом, сзади сидел Дадли. Я надеялась, что его не бросили тут на всю ночь, не оставив ничего, кроме наброшенного одеяла. Из мусорного пакета, стоявшего рядом с машиной Алана, вывалились книги. Я обнаружила несколько работ Кристофера Бернса — «О теле», «Каменное ложе», «Состояние льда». Я впихнула их обратно в пакет и оставила внизу на лестничном пролете у квартиры Алана.

  МНЕ СНИЛОСЬ, что я стою на краю высоченной пропасти, и бездну невозможно было измерить глазом, хотя удавалось разглядеть ужасные волны огненного океана, разбивавшиеся, сверкавшие и ревевшие внизу, выбрасывая свои горящие брызги высоко вверх, чтобы окатить с ног до головы мое грезящее «я» сернистым дождем. Раскаленный докрасна океан внизу был живым — каждый вал нес в себе агонизирующую душу, поднимавшуюся на волнах, как обломки погибшего корабля, сыпавшую проклятиями, издававшую пронзительные вопли, разбиваясь вдребезги у этой адамантиновой пропасти, тонувшую — и поднимавшуюся снова, чтобы повторить этот жуткий эксперимент! Каждый вал огня был, таким образом, связан с бессмертным и агонизирующим существованием — каждый был отягощен душой, что поднималась на пылающей волне в терзающей как пытка надежде спастись, и в отчаянии разбивалась о скалу, добавляя свои нескончаемые вопли к реву этого огненного океана, и тонула, чтобы подняться снова — и все напрасно — и навсегда!

  Я НЕ ПОМНЮ, когда проснулась, сколько чашек кофе выпила за завтраком и занимались ли мы с Аланом любовью перед тем, как мы встали. Тем не менее я твердо знаю, что он довез меня до университета и ждал в столовой, пока я ходила на консультацию. Сначала мой профессор злился на меня за пропуск занятий, но беседы с Аланом о литературе не прошли даром, так что мне удалось убедить профессора, что я не теряла времени зря. Я представила себе, что он кладет руку на мою ногу и ведет ее вверх под моей юбкой. Такие грезы помогли мне убить время, хотя на самом деле мой научный руководитель был настолько положительным, что даже подумать не мог о возможности изменить своей жене. Наконец я выбралась из офиса моего профессора, и Алан повез меня в супермаркет «Донсайд Теско». Мы заказали в кафе яичницу с беконом и сосиской. Между нами безмолвно сидел Дадли. Мы прошлись по магазину, Алан прихватил пакет с пончиками.

  Я ПРОСНУЛАСЬ, обнаружив, что меня насилует Дадли, а может быть, Алан разбудил меня, когда помогал своей чревовещательской кукле симулировать изнасилование. Огромный дилдо был привинчен к паху Дадли, и Алан пытался вставить его в мою мармеладку. Я завопила, но он положил руку мне на лицо. Вскоре у меня во рту оказался кляп. Я сопротивлялась, но Алан, исполненный решимости заставить Дадли сделать свое дело со мной, привязал мои конечности к четырем углам матраца. В какой-то момент Алан схватил короткий кнут и принялся бить меня. После этих стимуляций отросток Дадли легко скользнул внутрь меня. Я не помню, когда впервые призналась Алану, что имела фантазии об изнасиловании меня куклой, но он выслушал очень внимательно, и та благожелательность, с которой он угождал моим сексуальным потребностям, была очень приятной. После того как Дадли опробовал в действии свое отделяемое приспособление, Алан поднес свои влажные губы к моей разгоряченной пизде, словно поклонялся ей. Он обработал языком распухший клитор и вставил два пальца в мою матку. Затем он впился зубами в клитор, уже возбужденный донельзя, и оргазм огромной силы и продолжительности судорогой пронесся сквозь мое отяжелевшее тело.

  ПРИДЯ В СЕБЯ от непробудного сна, я вытолкнула Алана из постели. Он проспал достаточно долго, у нас впереди был целый день. Мне не терпелось пуститься в путь, и я настояла на том, что дома лучше не завтракать, а перехватить что-нибудь по пути. Мы продрались сквозь густой поток транспорта на Юнион-стрит, затем повернули на север вверх по Кинг-стрит. Алан хотел захватить некоторые книги из своей квартиры, но я убедила его заехать за ними по возвращении в город. Мне не терпелось добраться по крайней мере до Эллона, прежде чем мы остановимся. Сидя за рулем, я рассказала Алану о книге, которую читала, — «Долгое время сожжений: история литературной цензуры в Англии» Дональда Томаса. Меня особенно впечатлила глава, в которой готический роман характеризовался как придающий социально приемлемое выражение садизму и нездоровой сексуальности, обнаруженной в запрещенной порнографической литературе. Конечно, как указывал Томас, Мэттью Льюис в «Монахе» перешагнул эту черту и избежал преследований и суда только потому, что выпустил кастрированную версию своего жуткого шедевра.

  Я ОСТАВИЛ Анну спать, поскольку она только мешала моему исследованию К.Л. Каллановской «69 мест, где надо побывать с мертвой принцессой». Кроме того, меня сильно тянуло блевать от бесед, которые она вела со своим воображаемым другом по имени Алан. Позвольте мне сказать вам, что не так-то просто быть чревовещательской куклой, и мое предназначение делать куннилингус каждой избалованной девушке из колледжа, испытывающей возбуждение от приставаний к неодушевленным объектам, действовало мне на нервы. В любом случае я не смог бы заняться дома чем-то дельным. Небо было сплошь затянуто облаками, и даже электрическая лампочка в туалете перегорела. Я тщетно напрягал глаза, пытаясь читать без освещения.

  Я ПРОСНУЛАСЬ от собственного крика. Мои вопли разносились эхом по пустой комнате. Я продала свои книги и большую часть мебели — в квартире даже не было ни одной работающей электрической лампочки. Я поднялась с голого матраса, на котором спала, натянула на себя единственный свитер и джинсы, которые у меня остались. В холодильнике нечего было есть, на самом деле его уже и не было. Я продала его несколько дней тому назад. Я не успевала поесть в кафе, потому что у меня была назначена встреча с моим научным руководителем. Я вышла на улицу к машине. Кто-то залез в нее. Боковое окно было разбито, чревовещательская кукла украдена. Место дурных снов заняло ощущение тревоги, вызванное кражей. Я убрала разбитое стекло с пассажирского сиденья, затем бросилась в «Бунгало Шоп», чтобы купить батончик «Марса» перед поездкой в университет.

    [1] Как отличается этот «приморский» город от воображаемого Энн Куин! Проза в этой первой главе и в самом конце идет на компромисс между Гертрудой Стайн и Самуэлем Беккетом. Избегая Эрнеста Хемингуэя, я вместо этого делаю крюк в сторону Энн Куин. Не любя Хемингуэя, я вместо этого делаю крюк в сторону Энн Куин. Избегая Стайн, я вместо этого делаю крюк в сторону Энн Куин. Не любя Стайн, я вместо этого делаю крюк в сторону Энн Куин. Чувствуя, что Беккет — слишком очевидная базисная точка, я вместо этого делаю крюк в сторону Энн Куин. Несмотря на продолжающиеся слухи о ренессансе Б.С. Джонсона, я чувствую, что было бы полезнее обратить наше внимание на Энн Куин.