Главная: Пустоид (Voidoid)

Новелла “Пустоид” (1973) - дебют основателя музыкального панк-движения Ричарда Хелла в литературе, и его обостренное восприятие действительности и потусторонних вещей словно возвращает нас во времена “проклятых поэтов”, Рембо и Лотреамона, когда индивидуальность ценилась больше, чем когда-либо, а творческий прорыв приводил к тотальному самоотречению.

Страница писателя: Хелла Ричарда    Скачать книгу Пустоид: doc | fb2 | txt

  Вы полюбите Алабаму - и ты, и твои родители.
  Но сперва полюбуйтесь на фотографию: мы на заднем дворе, смотрим в радужную дымку. Справа, едва различимое в тумане, вишневое дерево высотой в 25 футов, видны даже красные ягоды на верхушке, слева - еще одно дерево, сучковатое, старое, на нем - веревочные качели. Молодой жеребец кремовой масти проходит между двумя деревьями, а в левом нижнем углу виден край старой деревянной клетки для кур.

  Говорят, тучные женщины - самые ненасытные в сексе, и я с этим согласен, хотя всякое слово, где есть “экс”, сексуально. Взять хотя бы “экс”-”топор”.
  Сексуальная жажда вампира подобна сверкающей белоснежной пещере, где таящие стапятиградусные сталактиты капают на верхушки стапятиградусных сталагмитов. Но что делать тому, для кого любой дом только строится... они доберутся до нас... никто этого не замечает... кран раскачивается, но это видят это лишь крошечные строители, с луны земля кажется маленьким стеклянным шариком. А ты, президент Объединенных Льдов, с ножом для колки льда в офисе и вздорным бредом во всех отверстиях - что бы они сказали, увидев тебя таким?

  Следующий персонаж, с которым вы познакомитесь, вообще здесь не к месту. Он лишний. Он - пробел в книге, как будто, пока Джек и Сью разыгрывают кульминационный момент каждый в своей мыльной опере, видеокамера, что лежит на полу у них за спиной, начинает медленно подниматься, записывая и воспроизводя все, что попадает в кадр. Или как будто потом Джек и Сью наблюдают в течение сорока секунд в том же самом телевизоре настоящих бронтозавров на выпасе. Он, как внезапная пустота под ложечкой, которая возникает на людной улице при внезапном вопросе незнакомца, поравнявшегося с тобой в толпе: “А вы что... думаете?” Можно еще сказать, что этот новый персонаж имеет такое же отношение к данной книге, какое имеет отдельно взятой человек, чья жизнь, начиная с семнадцати лет, была непрестанной попыткой понять себя через пристальное наблюдение за всеми, кто хоть чем-то на него походил, к биографиям остального человечества.

  Оба, и Череп, и Рот, до предела “ленивы”. Естественный результат восприятия жизни как терпимой депрессии. Странная концепция, правда? Сознание делает жизнь более яркой и интенсивной. Самосознание - особенно; однако, на самом деле, приводит к подавленности и упадку. Следовательно, бездействие есть признак жизни... Но не буду настаивать и погружаться в поток этой логики еще глубже - из страха лишиться доверия. Жизнь - пузырек на воде, который исследует эта книга. Большинство книг пишутся при жизни автора. Томас Эдисон был замечательным человеком. Он мой кумир. Он был очень добрым.

  Скала торчит посреди океана, а на дне, у самого ее основания, кишат моллюски. Рыбы, неадекватный мир, наводящий на мысль о форели на блюде, ходят - это их слово для “плыть”, - рыбы ходят вокруг в своем совершенном и плавном великолепии. Наша потребность примеривать все на себя и очеловечивать все вокруг мешает нам воспринимать эти создания во всей неосознанности и независимости их исключительного величия. У человека больше общего с растениями, чем с чешуйчатыми, жаберными и бесшеими тварями из океана. Они там, как в зазеркалье. Странно подумать, ведь мы скользим по поверхности их мира точно так же, как те существа, занятые своими “прыжками на лыжах с трамплина”, скользят по верхним слоям атмосферы. Очень немногим из рыб довелось ощутить прикосновение воздуха на своей чешуе. Они не только в нас не нуждаются, они, в большинстве своем, даже не подозревают о нашем существовании, как говорят о каком-нибудь начинающем педике.

  Но в одно жаркое потное утро, он - с сигаретой, выкуренной в одиночестве, смутно сожалея о том, что он малолетний преступник, давя невидимых комаров, тонкие пунктирные линии грязи на шее, усталый, лишенный всяческой агрессивности, и у него на груди вырастает линза. Объектив. Дыра внутри делает снимок, а он думает: “Может, она для того и нужна - дыра”. Может такое быть? У всех вампиров в груди есть большое пустое пространство, и они инстинктивно пьют кровь других, чтобы заполнить эту пустоту. Но фотография такая хорошая. И ему так хорошо. “Я не знаю”, - подумал он, сидя с холодной лампочкой света в груди, вывернутой снаружи внутрь, и тут раздается стук в дверь. Это президент Чтива-Крива!
  - Чтива-Крива! Что ты здесь делаешь в такую рань?!

  Человек любит то, что в меньшей степени обладает самосознанием. То, что красивее, чем само думает о себе. Оно осознает... оно знает... оно... от него у тебя млеют ноги... от него ты тускнеешь и блекнешь, теряешь сознание... оно выпивает у тебя всю кровь... ты становишься прозрачным, как хрустальный шар... тебе не хватает дыхания даже на то, чтобы выпалить свое имя, как Китс... Мелисса из проводов, женщина из мягкого металла - когда ты к ней прикасаешься, на ней остаются отпечатки пальцев. Серебряная патина, хотя у нее походка безрассудного мужика. Она проходит насквозь - своей походкой безрассудного мужика. Как союз, превращенный в предлог, она проходит хотя бы насквозь своей походкой безрассудного мужика. <(прим.переводчика: очередная игра слов. В английском языке союз though - хотя, несмотря на, хотя бы и предлог through - через, сквозь различаются на письме всего одной буквой. - ТП.)> В тоннель, в пещеру, где факелы освещают прекрасного идола: Венера Мелисса из проводов.

  Их уже нет. Дураки нас обхитрили. На счет него я был прав. Красная сморщенная прорезь, окруженная волосами. Могу войти к ней в задницу и обойти вокруг. Задница в заднице, можно сказать, или, как скажут
циники среди вас: задница в заднице в заднице, - или как скажут мистики: задница в заднице в заднице в заднице. Задница. Слово приобретает ритм. Обзаводится лепестками. Пизда, задница, член, сиськи, поршень, коробка передач, педали...

1995
“Пустоид” был написан в 1973 году в маленькой меблирашке на Десятой стрит в Ист-Вилидж. Я тогда жил с Дженнифер (”ее мысли и она сама - как корабли, проплывающие в ночи”) в ее квартире, что выходила окнами на кладбище при церкви Святого Марка. “The Neon Boys” совершенно застопорились, потому что мы никак не могли найти второго гитариста... Каждый день я брал бутылку дешевого вина и отправлялся в крошечную меблирашку через дорогу, которую снимал за 16 долларов в неделю специально для того, чтобы там писать. Работал я по такому методу: писал, пока не доходил до конца страницы, напечатанной через один интервал, что было весьма и весьма неплохо. Через час я просыпался с жутким сушняком и хлестал воду. Иногда, если у меня вдруг случались лишние деньги, я отправлялся в аптеку на Второй авеню, покупал пузырек сиропа от кашля с кодеином, возвращался обратно к себе и снова ложился в кровать. Я был весь несчастный и жалкий, но не до крайности. Я был счастлив, когда писал. Или когда заканчивал писать. Или когда был уверен, что в конечном итоге я обязательно буду счастлив по этому поводу.