| → Четверг, 5 апреля, вечер
Только что из Тимбукту
16:00
День, когда рынок ценных бумаг наворачивается с кровати и ломает позвоночник, по праву можно назвать самым черным днем вашей жизни. По крайней мере так вам кажется. На самом деле он не такой уж черный, но вы железно убеждены в его черноте, и в голосе, озвучивающем эту мысль, звенит голая вера, практически не украшенная риторикой. → Четверг, 5 апреля, ночь
Воем на луну
21:00
Итак наступает ночь. Не вечер, а именно ночь – самая настоящая, темная, хотя и не совсем глухая. У вечера на хлястике обычно висят обрывки дня, к его лацканам пристают ворсинки солнечного света – а ночь целокупна, надменна, однородна и радикальна. Световую окантовку, которую сумерки оставляют по краям небосвода, ночь стирает черным ластиком, смывает струей осьминожьих чернил, смахивает рукавами пижам, залепляет дегтем ночных бабочек. Ночь похожа на паранджу, укрывающую черты дня; но и день – лишь маска на ее черном лице. Люди, как правило, рождаются ночью и ночью же умирают. Ночь – время, когда радио играет танго для больничных сиделок, когда крысиный яд знойно поет из-под плинтуса, когда анаконда выходит на охоту, когда черный лимузин пролетает по улицам веселого района, когда слово «свобода» пылает неоновым огнем на тысячах забытых языков, а зыбкие остатки детских фантазий бродят под ветвями пихт, опьяненных луной. → Пятница, 5 апреля, утро
В Храме разрушенной удачи
5:30
– «Сире», «Филип Моррис», «Мерик», «Дженерал электрик», «Американ экспресс», «Кока-Кола», «Интернэшнл пейпер», «Эй-ти-энд-ти»…
Вы сидите на кровати – глаза закрыты, дыхание поверхностно, маленькие грудки поднимаются и опадают в ритме уходящего сна – и наизусть декламируете список промышленных предприятий Доу-Джонса, как делали это каждое утро, начиная со второго курса. → Пятница, 6 апреля, вечер
Скажи, что ты от Сальвадора Дали
16:00
День тянется долго, как четвертый класс. Сколько времени световое «ау-ууу» летит от Сириуса, главной звезды Малого Пса, до его отражения в лужице на засмоленной крыше «Собачей будки»? Вот как долго длится день! День – это поезд о миллионе вагонов, громыхающий через запыленный переезд стенного городка. Платформы идут порожняком, и вы пытаетесь заполнить их исследованием рынка. По крайней мере так вы говорите Белфорду, когда он звонит: «Извини, милый, не могу тебе помочь с поисками Андрэ. Я занимаюсь исследованием рынка». → Пятница, 6 апреля, ночь
Сон не кончится, пока белый карлик не споет
19:50
Почему во сне мы гораздо умнее, чем наяву?
Закат был великолепен. В последние годы благодаря загрязнению атмосферы солнечная палитра расширилась и стала ярче, и сегодня, в отсутствие обычного облачного киселя, который превращает чистую алую струю в фирменный сиэтлский коктейль из ртути и персикового нектара, закат расплескался во всю ширь над западным горизонтом, как флюоресцирующая кровь Христа на ширпотребной иконке. Очень символично для страстной пятницы. Вы любовались движением красок, сидя на стуле перед окном, пока последняя кровяная капелька не исчезла в жирно-серых водах залива Пьюджет-Саунд. Густой малиновый цвет напоминал цвет ваших лучших румянцев – только гораздо интенсивнее, – и вам даже подумалось на миг об Иисусе, о том, как Белфорд и бабушка Мати называли его «мировым светом». Эти мысли несли утешение, даже радость – но тут закат погас, и со всех сторон накатила темнота. Весьма типично, подумали вы. И вскоре после этого задремали. → Суббота, 7 апреля, утро
Громыхающий сыр
6:00
Как-то раз в припадке сентиментальности вы спросили Кью-Джо: сбываются ли вещие сны? «При чем здесь сны? – удивилась подруга. – Ты, наверное, имеешь в виду свои жалкие буржуазные амбиции? Сны не могут сбываться или не сбываться. Они и так часть нашей реальности». → Суббота, 7 апреля, полдень
Куда ушли земноводные
12:20
В телефонном справочнике Сиэтла значится четырнадцать боулингов. «Гремящего дома» среди них нет, что неудивительно. Зато есть «Громовой томагавк» в Балларде, с которого вполне можно начать. → Суббота, 7 апреля, вечер
Королевский алкаш
19:15
К пятнадцати минутам седьмого небо лысеет, как бутылка шампуня. Ни одной волосинки дождя не свисает с плоской серой макушки. К пятнадцати минутам восьмого центральные улицы вновь заполняются обездоленными; некоторые из них коматозно-пассивны, другие – угрожающе-агрессивны. Вы торопливо идете сквозь толпу, избегая прямого контакта глазами. → Воскресенье, 8 апреля, утро
Куда ушли земноводные
5:30
Воскресшее солнце, забинтованное грязными тучами, сквозь которые из раны в боку сочится кроличье молоко, откатывает камень от дверей ночного склепа и выходит на пасхальный двор – бледное, моргающее, но торжествующее – где-то между «Кока-Кола» и Ай-би-эм. На смену дремоте приходит понимание природы наступившего дня, и душа осеняется надеждой на воскресение и страхом жертвенной смерти, несмотря на то, что Пасха благодаря просветительским усилиям Кью-Джо Хаффингтон превратилась в загадку, в круглую дыру, куда не пролезает розовый кубик вашего воспитания. → Воскресенье, 8 апреля, день
В качестве морепродукта
12:17
Это крупная тварь размером с пуделя. Тело ее заключено в хрусткий панцирь, а ног вдвое больше, чем диктует хороший вкус; длинные гибкие антенны ощупывают воздушные молекулы как старушечьи пальцы, выбирающие помидоры; в глазах одни зрачки и никакого выражения, они следят за вами, как датчики инфракрасного наведения, вмонтированные в шары для гольфа. Отвратительная зверюга. Но страшной кажется не она, а монстр, стоящий рядом. → Воскресенье. 8 апреля, вечер
Некоторые считают это безумием
18:21
Вы открываете багажник, бормоча нечто напоминающее молитву – боже, только бы Андрэ не задохнулся! (подробность, о которой следовало бы подумать раньше), – и сразу же вспоминаете Мону Лизу. Подобно знаменитой натурщице Леонардо, Андрэ умудряется придать лицу выражение насмешливого любопытства даже при отсутствии бровей. Некоторым горе-актерам, для которых брови являются инструментом и зеркалом всех эмоций, не помешало бы поучиться экспрессии у безбровой Моны Лизы или у безбровой макаки. → Понедельник, 9 апреля, ночь
Еще один день из жизни дурака
00:33
Целлофановый жгут лезет в ухо. Утка пожирает солому в эхокамере. Боги жарят гамбургеры, сделанные из амброзии. Вакуум электризуется. Термиты вслух читают Кафку.
В телефонной трубке столько шума, что слова Сола Финкельштейна, ответившего на звонок в «Познер, Лампард, Мак-Эвой и Джейкобсен», едва слышны. Сол, однако, сразу узнает ваш писклявый голос, словно орнитолог, различающий крик синицы-гаички сквозь грохот оживленного шоссе.
– Какого черта, Мати?! Где ты пропадаешь? Концерт окончен, пора танцевать с мертвецами! → От автора
Читателям, желающим получить более подробную и систематизированную информацию о связке «бозо-догоны-Сириус», следует обратиться к следующей литературе: Marcel Griaule, Germaine Dieterlen. Le Renard Pвle; Verzig Dommer. The newest Oldest Science; Daryll Forde. African Worlds. Особенно рекомендую книгу «Тайна Сириуса» Роберта К.Г. Темпла. → Примечания
1 - обходительность (фр.).
2 - Пасха по-английски Easter.
3 - Много! (фр.) |
