Скачать Рэнт. Биография Бастера Кейси (Rant: A Biography of Buster Casey) читать книги, бесплатно

Из путевых заметок Грина Тейлора Симмса (Историка): Собака в Миддлтоне — что корова в Калькутте или Нью-Дели. Посреди каждой дороги на солнце валяется какая-нибудь помесь дворняжки с охотничьей, пыхтит, высунув слюнявый язык. Этакий лохматый «лежачий полицейский» без ошейника и всяких опознавательных знаков. Припорошенный глиняной пылью, сдутой ветром с распаханных полей.

Боуди Карлайл (детский друг Рэнта): Зимой миддлтонские собаки собираются в стаи. Наши же, фермерские, — сбегают, только их и видели. Видеть не видим, зато по ночам слышим, как они воют и лают. Других собак так бросают из машин прямо на обочину. Чтоб отделаться. Городские думают, любой барбос на воле одичает и прокормится. На самом деле те просто зубами щелкают, пока с голодухи не сожрут какую-нибудь дрянь, которую не стали есть другие звери. А в этой дряни полно мушиных яиц. Так что почти все эти брошенные собаки мрут от глистов.

Эхо Лоуренс (автосалочница): Когда Рэнт еще не ходил в детский сад, но уже спал в обычной кровати, мать устраивала ему тихий час. Как только большая стрелка кухонных часов указывала на цифру «два», Рэнта заставляли идти наверх и лежать до трех, даже если он был не сонный. Рэнт клал голову на подушку и обнимал плюшевого зайца, которого называл Мишкой.

Боуди Карлайл (детский друг Рэнта): За несколько недель до Пасхи руки миссис Кейси начинали вонять уксусом. Хуже, чем осенью, когда ставили маринады. На плите у миссис Кейси постоянно кипела вода. Сначала — чтобы сварить яйца. Потом — чтобы их выкрасить. В эту воду она добавляла уксус и резала всякое барахло, чтобы был цвет.
Кейси, хотя и жили в деревне, кур не держали. Худшее, что в наших краях можно сказать о людях, — что они покупают яйца. А миссис Кейси покупала. Причем только белые, леггорновские, и в основном на Пасху.

Боуди Карлайл (детский друг Рэнта): Можете смеяться, но одно лето палочка лакрицы стоила у нас пять золотых долларов. А пластмассовый водяной пистолет — пятьдесят.
Весна Зубной феи поставила всю миддлтонскую экономику с ног на голову.
А начиналось все так. Однажды в субботу Рэнт приходит в скаутском галстуке и говорит моей матери: мы, мол, уходим на целый день собирать старые банки из-под краски. Чтобы получить значок за сбор вторсырья.

Боуди Карлайл (детский друг Рэнта): Рэнт потратил свое золото всего один раз: взял тачку и пошел на мясоконсервную фабрику Перри.
Преподобный Кертис Дин Филдс (пастор миддлтонской христианской общины): Каждый год в зале фермерской ассоциации устраивали «дом с привидениями»: развешивали старый промасленный брезент, воняющий дизельным топливом, и получался очень темный туннель, через который надо было проходить. Причем туннель поворачивал направо и налево, петлял и кружил, чтобы запутать ребенка и заставить идти подольше. Дети собирались в начале лабиринта, и Рэнт проводил их по одному. Внутри были всякие аттракционы. На дальнем конце — праздник с конкурсом карнавальных костюмов, тортами и конфетами. Однажды делали «пиньяту».

Уоллес Бойер (продавец автомобилей): Хороший продавец перво-наперво вручает клиенту визитку. Здоровается, представляется и тут же дает визитку, потому что исследования показали: девяносто девять процентов покупателей пользуются визиткой продавца как поводом уйти из салона. Даже если им не нравитесь ни вы, ни ваши машины, большинству покупателей неловко, что они отняли у вас время. Визитная карточка смягчает эту неловкость. Так что, если хотите поймать клиента, дайте ему визитку сразу, как только представитесь, и он никуда не денется.

Боуди Карлайл (детский друг Рэнта): Теплая шерсть — мои пальцы натыкаются на что-то живое. Рэнт подзуживает: суй глубже. Рука жирная и скользкая. Я уже обгорел, но валяюсь в песке и шарю в норе, даже не прохладной, а холодной. В темной норе какого-то зверя. Может, скунса. Или мешетчатой крысы, или койота. Рэнт смотрит мне в глаза:
— Нащупал?

Д-р Феба Трюффо (эпидемиолог): Первейшим запретом у древних народов было не пить из водоема, где бывают волки. Более того, наши предки не доедали животных, скажем, оленя или лося, задранных стаей. Бытовало мнение, что нарушение любой из этих заповедей — или обычный волчий укус — превращает человека в легендарное чудовище, кровожадного и жестокого человека-волка. В оборотня.

Эхо Лоуренс (автосалочница): Вот представьте: День Независимости. Весь клан Кейси выезжает на пикник. Барбекю с жареным зефиром и мясом. Тети и дяди, кузены и кузины развалились на одеялах или складных стульях, заняли целый акр. Все едят кукурузу, обнимаются, жмут друг другу руки.

Эхо Лоуренс (автосалочница): Чтобы остановить время, буддийские монахи используют мандалы из песка, Айрин Кейси занималась вышиванием, а Рэнт меня вылизывал. Засовывал голову мне между ног и вставлял в меня язык. Приподнимался на локтях, причмокивая, подбородок весь мокрый:
— Сегодня на завтрак ты ела что-то с корицей...

Боуди Карлайл (детский друг Рэнта): В понедельник я был совсем никакой, потому что всю ночь зубрил алгебру. Мистер Уайленд задавал на дом по шесть-восемь часов, а я все оставлял на потом. Даже с закрытыми глазами я слышу голос главного свидетеля — девчонки, которая записывала «пики» этих уроков. Записывают не мысли, а чувственное восприятие: вкус, запах, звук и зрение. Главная свидетельница все тявкает и тявкает, проговаривает каждый шаг уравнений, а ты смотришь, как ее рука держит мел и пишет на доске цифры.

Боуди Карлайл (детский друг Рэнта): Выносить все шмотки Рэнта нам пришлось вдвоем. За ночь до отъезда он только сделал вид, будто упаковал все в чемоданы. А на самом деле притащил мешки для мусора и набил их своими рубашками и штанами. Полжизни, отданные матерью на вышивание джинсов. Молодость, потраченная на заклепки и отделку. Рэнт клал каждую рубашку себе на грудь, прижимал подбородком, разглаживал морщинки и складывал рукава. Застегивал на все пуговицы. А сложенные брюки и рубашки отправлял в черные полиэтиленовые мешки.

Шот Даньян (автосалочник): Скажете, не дерьмо? Главный хит всех времен и народов у нас в прокате — «Прогулка крошки Бекки в теплый весенний денек». Именно такое успокоительное дерьмо всякие тупые дерьмососы просят целыми днями. Я пошел сюда работать, потому что с детства фанатею по транскриптам. Но это меня просто вырубает. Вообще полный отстой.

Эхо Лоуренс (автосалочница): Каждую Ночь Медового Месяца я надевала одну и ту же счастливую фату. Платья разные — длинное или короткое. В конце августа, если в машине нет кондиционера, совсем не хочется задыхаться в многослойном тюле под плотным шелком. За всеми юбками рычаг переключения передач не найдешь. А зимой, если съедешь по гололеду в сугроб, тот же самый тюль спасет тебя от верной смерти.

Линн Коффи (журналист): Поэт Джон Ките сказал: «Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал...» Каждый, да не все. Те, кто не хочет садиться в тюрьму, кто похитрее, нанимали Карла Вэксмена.
Тина Самсинг (автосалочница): Откуда мне было знать, что у Вэкса на уме? Ниоткуда. В первую ночь, когда он взял меня в команду, в ту Ночь Медового Месяца, когда Эхо меня высадила, Вэкс подъехал к бордюру в «Мазерати-Кваттропорте-Экзекьютив-Джи-Ти». Темно-красном, точнее, бордовом. Щитки на приборной панели из палисандра. Потолок обшит алькантарой, а сиденья с подогревом, честное слово, делают постоянный шведский массаж ягодиц.

Тодд Ратц (продавец-нумизмат): Тот парень, ну, что потом погиб, приходит ко мне с толстым носком, завязанным в узел. Начинает развязывать зубами. Я думаю, в этом старом желтом носке вряд ли что-то стоящее. В моей лицензии записано, что я могу держать лавку открытой четыре часа после комендантского часа, если не буду выходить на улицу. Как наступает комендантский час, я закрываю дверь, а посетителей впускаю к себе. Того парня с грязным носком я даже не хотел впускать. Кто их разберет, этих Ночных!

Шот Даньян (автосалочник): Однажды Ночью Начинающего Водителя Рэнт попросил Грина Тейлора Симмса нас с ним сфотографировать. Дал Грину одноразовый фотоаппарат и ладонью рубанул себя по коленям, мол, досюда.
В ту ночь нас возил Грин в своем большом «Даймлере»; мы заехали в автокафе перекусить. Рэнт становится рядом со мной и кладет руку мне на плечо. Щупает выход порта между первым и вторым позвонками у основания черепа. Спрашивает:
— А вообще как это?

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса (Историка): Благодаря своей зрелищности апогеем культуры автосалок были Ночи Елки. Смысл, как обычно, заключался в выборе условного знака, который неосведомленная публика восприняла бы как нечто обычное, в пределах нормы — или хотя бы как случайность.
К «случайностям» можно отнести кофейные чашки и завтраки в пакетах. Команды использовали их по Ночам Раззявы: например, во время игры «Кофейные раззявы» участники показывали, что они в игре, привинчивая или приклеивая большую походную кружку к крыше автомобиля. Кофе в кружке был факультативен. В случае с «Пакетными раззявами» команды приклеивали к крыше «завтрак» в бумажном коричневом пакете. Обычным людям эти «флаги» казались смешными; некоторые догоняли игроков, смеялись и тыкали пальцами, чтобы водитель заметил «забытый» предмет.

Кэнада Мерсер (программист): Мы с женой наняли Эхо Лоуренс после того, как однажды побывали в гостях. Мы ужинали у Тайсон-Нилов, знакомой пары, у которых только родился первый ребенок. Ребенок постоянно принимался кричать, и это мешало ужину. Когда мать убежала заниматься им в тысячный раз, отец заметил:
— Я рад, что мы попробовали секс втроем до того, как создать семью.

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса (Историка): Что до меня, причина моего участия в авто-салках проста: я ценю свою жизнь. Я души не чаю в друзьях и близких. Я дорожу здоровьем и всеми способностями своего уже немолодого, но еще не дряхлого организма.
Я считаю себя невероятно везучим человеком, и все же бывает всякое. В нашей стране ежегодно становятся жертвами убийц шестнадцать тысяч человек. За то же время в автокатастрофах погибает около сорока трех тысяч.

Шот Даньян (автосалочник): Как только Рэнт подкатил ко мне с вопросом, у какого автомобиля самое большое заднее сиденье, я понял, в чем дело. И посоветовал ему купить машину с обивкой потемнее.
Эхо Лоуренс (автосалочница): Да не слушайте его! В первый раз, когда мы остались одни, я спросила Рэнта, что ему на самом деле от меня надо. Он хочет сделать меня своей девушкой, а потом отвезти домой, как уродливую дубину для родителей? Встречаться с калекой, инвалидом — это такой запоздалый подростковый бунт? Лучший способ нагнать страху на предков с фермы?

Вивика Броули (танцовщица): Видите, какая у меня на ступне кожа — гладкая, белая, как кусок мыла? До этого у меня были очень красивые ступни. Многие так говорили. Я могла и не раздеваться, только скину туфли, и некоторые посетители сразу суют мне деньги.

Айрин Кейси (мать Рэнта): Если верить этой девушке-инвалидке, получается, что они провели вместе первую ночь тогда же, когда, полиция говорит, Бадди якобы убил женщину. Которой принадлежал зоомагазин, как ее, Либби.
Шот Даньян (автосалочник): Что самое приятное в автосалках, так это как они похожи на реальную жизнь. То есть пьяному водиле до лампочки, что ты уже много лет пишешь картины и на следующей неделе у тебя первая выставка. Что, не мрак? Оленю весом в полторы сотни фунтов, который стоит в тени и вот-вот выскочит на дорогу, невдомек, что на следующей неделе у вас должен родиться ребенок.

Шот Даньян (автосалочник): Что, прикольно? Последнюю ночь мы с Рэнтом Кейси занимаемся благотворительностью и разбиваем себе все переднее стекло. Чем больше повреждений спереди, тем внушительнее выглядишь. Я знаю команды, которые, взяв новую тачку, разбивают кувалдой бампер и передние крылья, а потом проходятся по передним фарам и решетке, только чтобы не казаться новичками.

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса (Историка): После долгих раздумий мы решили взять настоящее дерево. Благородную пихту. Украсили синими огнями, а на верхушку прикрепили сияющую синюю звезду. Пихта, привязанная вдоль крыши «Кадиллака-Севилль», напоминала комету: над ветровым стеклом пляшет огромная звезда, а за ней хвостом тянутся яркие синие искры.

Уоллес Бойер (продавец автомобилей): Запомните, что по методу получения информации покупатели делятся на три типа: визуалы, аудиалы и кинестетики.
Например, если поговорить с Эхо Лоуренс, она закатывает глаза к потолку. Через раз у нее выскакивает: «Какя это вижу...» или «За этой Тиной Самсинг нужно смотреть в оба...» Чтобы «вести» Эхо, просто поднимайте глаза вверх, когда думаете. Делайте это незаметно, а пальцы на левой руке соберите. Ускоряйте темп, пока ваше дыхание не станет сорок, может, пятьдесят вдохов в минуту. Моргайте не меньше тридцати раз в минуту.

Недди Нельсон (автосалочник): Я говорил вам о самом длинном дне моей жизни? Когда я чуть не умер?
Джейн Меррис (музыкант): Я бы сказала, сначала было весело. Слюнявые, каких называли мои друзья, на последней стадии бешенства плевать хотели на комендантский час. Они даже не понимали, что больны. Почти все просто с каждым днем немного больше злились. Вечно нервничали или ворчали. Проходили курсы по управлению гневом и пили ингибиторы поглощения серотонина. Занимались дзен-медитацией или когнитивной разговорной терапией. Углубленным дыханием, творческой визуализацией и тому подобной фигней. Но однажды они вставали не просто не с той ноги — с частичным параличом ног. С судорогами и горловыми спазмами. И становились Слюнявыми. А потом смотришь — чешут себе по улице прямо под камерами наблюдения, нарушая утренний комендантский час.

Линн Коффи (журналистка): В первый день после гибели Рэнта — несомненного самоубийства, свидетелями которого стали тысячи людей, миллионы, если считать трансляцию взрыва машины по телевидению, — полицейский из комендантского отряда по имени Дэниел Хэммиш, сорока семи лет, проработавший в патруле девятнадцать лет, во время вечернего обхода без всякой причины напал на прохожую. Хэммиш укусил женщину в открытое место на шее. Прибывшая «скорая» обнаружила, что Хэммиш бредит и страдает галлюцинациями. Вскоре он потерял сознание и умер.

Айрин Кейси (мать Рэнта): Как я понимаю, старший мальчик Карлайлов пошел в шерифы, чтобы приносить людям плохие новости. Утром, после аварии, приходит к нам во время завтрака, поднимается на веранду и стучит, пока Чет не подходит к двери. Бэкон Карлайл говорит:
— Мне очень жаль, но ваш сын Бастер Лэндрю Кейси прошлой ночью погиб в автокатастрофе приблизительно в двадцать три часа сорок три минуты.

Руби Эллиот (детская соседка Рэнта): Я вам скажу: то, что муж бросил ее в аэропорту — еще не худшее, что случилось с Айрин Кейси.

Шот Даньян (автосалочник): Вот дерьмо ведь! Это если оглянуться назад. Правда дерьмо. Иногда, когда я чищу зубы, то машинально сплевываю зубную пасту в унитаз, а не в раковину. Привычка. Я не думаю о том, что плюю слюной и что моя собака лакала воду из унитаза.
Джейн Меррис (музыкант): Вы помните, что с людьми творилось? Ходили слухи, что Ночные брали яблоки в магазинах, лизали их и клали обратно, чтобы заразить Дневных. А еще говорили, что днем Ночные плюются из окон высоток.

Недди Нельсон (автосалочник): А вы никогда не задумывались, почему доминантная культура говорит то, что говорит? То есть впаривает вам какую-то совершенную несуразицу? Например, то, что по-научному называют парадоксом дедушки? Как выходит, что даже думать о путешествиях во времени нельзя, потому что в прошлом ты можешь убить собственного деда — чисто случайно, и — пш-ш! — испаришься? То есть, если верить государственным экспертам, надо беречь себя и не соваться в прошлое?

Честер Кейси (фермер): Сейчас будет целый вагон дерьма, вот наслушаетесь...
В ночь до того, как мой мальчик, Бастер, убился, какой-то старый козел рассказал ему длинную небывальщину. Старый богатей по фамилии Симмс. Говорят, что, когда он был в возрасте Бастера и только приехал в город, он попал в аварию. Грин Тейлор Симмс его звали, и вот едет он себе в молодости, а навстречу идет машина через среднюю полосу, даже не притормозив, и врезается в его машину.

Тина Самсинг (автосалочница): На нашем с Вэксом последнем свидании — да, блин, на последнем! — мы участвовали в Ночи Медового Месяца на левом — ворованном — «Мазерати-Гран-Спорт». Вэкс видит кучу мигалок возле Вентворт-авеню и подъезжает, чтобы глянуть поближе.
Осталась только дымящаяся гора железа. Горит самая середина товарного состава; пожарники тащат «челюсти жизни» к самому большому куску «Линкольна». По нашу сторону рельсов в дыму колышутся свадебные ленты и всякая мишура. Валяется белая кружевная вуаль, пропитанная кровью. Алая роза-бутоньерка.

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса (Историка): В Миддлтоне спящих собак все объезжают... и метафорически, и буквально.
Эхо Лоуренс (автосалочница): И мы поехали в Миддлтон. Чтобы посмотреть на миддлтонскую христианскую общину. На секс-торнадо. А если повезет, на Зубной музей и диких собак.
Недди Нельсон (автосалочник): Разве мы поехали в Миддлтон не для того, чтобы проверить, живали Айрин Кейси? Разве настоящей причиной не было желание узнать, выполнил ли Рэнт задание, которое дал ему Симмс?

Хадсон Бейкер (старшеклассница): Трудно объяснить, но в каждом туалете нашей средней школы кто-то написал в каждой кабинке: «Эмбер Най истекает бешеной слюной!»
Только вообще-то писала сама Эмбер.
Правда трудно объяснить.

Уоллес Бойер (продавец автомобилей): Вот сейчас, если бы вы почесали за ухом, я бы тоже почесал за ухом. Если бы вы наклонили голову набок, я бы сделал то же самое. Я «веду» вас, убеждаю контактом глаз и доказываю, что я к вам неравнодушен.
Я бы сказал: «Вот смотрите» — еще одна скрытая команда.

Из радиопередачи «Дорожные картинки»: Не нужно задирать голову к небу, чтобы сказать, что сегодня полнолуние. Нам уже сообщили о легком столкновении у четырнадцатого дорожного столба на 217-м шоссе, где две свадьбы бросают друг в друга куски торта. С новостями для зевак каждые десять минут Тина Самсинг в передаче «Дорожные картинки»...

Недди Нельсон (автосалочник): Разве не всем известно, что некоторые еще играют в автосалки? Чтобы достичь дорожного транса, добиться новых идей? Или насладиться чувством погони? Или чтобы знакомиться с людьми, тусоваться?

Главная: Рэнт. Биография Бастера Кейси (Rant: A Biography of Buster Casey)